– - Уйдут, -- тихо прокомментировал КузьмаЕгорович неудачу.
– - Теперь отчетливо вижу: уйдутю

Назакрытом теннисном корте сияло искусственное солнышко над искусственной травкою. КузьмаЕгорович, хоть и выглядел, мягко скажем, странно в спортивном одеянии, играл удовлетворительно.

Партнер, знакомый нам Седовласый, паснул мяч с репликой:

– - Значит, трудно, говоришь, сегодня в России настоящему коммунисту?

– - В каком это смысле?
– - опустил КузьмаЕгорович ракетку.

Молодой человек, тот, кто обычно ассистировал Седовласому при просмотрах, поднес Кузьме Егоровичу мяч нагазетке ЫФигароы с фотографией Кузьмы Егоровичав обнимку с Жюли: накрыльце, в рождественскую ночь.

КузьмаЕгорович взял газетку.

– - Выучился уже, или дать перевод?
– - спросил Седовласый.

– - Играйте, Борис Николаевич, -- обратился КузьмаЕгорович к сидящему рядом Ельцину и вышел вон.

Никитас ансамблем намаленькой ресторанной эстрадке пели мрачную свадебную песню.

Несколько официантов, уборщицы посуды, буфетчицасгрудились в кухонном закутке возле портативного телевизора, по которому передавалось какое-то важное кремлевское заседание.

– - Ну?
– - агрессивно подскочил к группке оторвавшийся наминутку от плиты повар с длинным ножом.

Никитадопел. Публикавзорвалась аплодисментами и восторгами несколько, может быть, пьяноватыми. Никитаснял гитару, направился застол, нажениховское свое место, рядом с которым, одетая в белое и в фату, поджидалаВероника.

– - Горько!
– - закричал гость со значком Ыветеран партииы.

– - Горько! Горько!
– - подхватили остальные.

– - Варвары, -- прокомментировалаВероникаи поцеловалась с Никитою.

– - Раз, два, три, четыре, пятью -- считали варвары хоромю

В этот как раз момент тяжелый лимузин Кузьмы Егоровичаподкатил к ресторанным дверям.

КузьмаЕгорович сидел, не трогаясь с места, и не то что бы плакалю словом, это было Прощальное Сидение. Потом полез в подлокотный тайничок, достал коньячную фляжку. Разведя руками, улыбнувшись как-то виновато, пояснил водителю и Равилю:

– - Вот, значитю

– - Данечто мы, КузьмаЕгорович, не знали?
– - ответил немолодой водитель, растроганный тоже едване до слез.
– - Вы ж выпиваете, выпиваете, аонаж не порожнеет. Кто ж вам тудаи доливает, как не мы?..

Чтобы не разрыдаться, КузьмаЕгорович вышел из автомобиля, Равиль с водителем тоже оказались наулице. Возникланекоторая пауза.

– - Ну, ребятки, прощайте, -- сказал КузьмаЕгорович и расцеловался с одним и с другим.
– - Спасибо, что довезли, -- и двинулся в ресторан.

У дверей толклось человек пятнадцать. Застеклом виселатабличка: МЕСТ НЕТ. КузьмаЕгорович пошел сквозь толпу.

– - Кудалезешь, папаша?

– - Э, щакак дам!

– - Дасвадьбау меня, ребята! Свадьба!
– - КузьмаЕгорович ловил, казалось, кайф от столь полного унижения.

– - Отец! А чем ты жениться собрался?

КузьмаЕгорович покраснел, кто-то захохотал.

Добравшись все-таки до дверей, КузьмаЕгорович принялся стучать, но швейцар делал вид, будто не слышит.

Возник Равиль.

– - Иди, Равиль, иди, -- отправил его КузьмаЕгорович.
– - Надо ж начинать привыкатью

– - Как шутка?
– - спросил меж тем Никита, склоняясь к вероникину уху.

– - Шутка?

– - Ну, все это, -- обвел рукою свадебный стол.
– - Отца-то могут снять в любую минуту, -- и попытался оценить впечатление жены от открытой тайны.
– Здорово попала?

– - Мечтаиметь наивного мужасбылась!
– - отозвалась Вероника.
– - Запомни: завсю жизнь я еще не ошиблась ни разу. Даже наипподроме.
– - И, глянув в сторону вестибюля, добавила: -- Уже сняли.

Дело было заполночь. Все успели так или иначе разбрестись-разъехаться кто куда. У подъездаресторанаостались только КузьмаЕгорович и Жюли, наруках которой виселасонная Машенька.

КузьмаЕгорович неумело ловил такси. Машин было мало, но и те не останавливались. Однавсе же притормозила.

– - НаРублевку, -- сказал КузьмаЕгорович.

Водитель, оценив парочку, отрицательно мотнул головою и показал табличку В ПАРК.

– - Ах, в парк?!
– - зловеще переспросил КузьмаЕгорович.
– - А я вот номер сейчас запишую -- и полез нетвердой рукою во внутренний карман пиджака.