– - Ну, КузьмаЕгорович!..
– - по внешности добродушно погрозил Седовласый в монитор.

КузьмаЕгорович уселся в огромный лимузин, в такие же рассаживались встречавшие. Завыли сирены машин сопровождения. Замигали мигалки. Кавалькада, мягко тронувшись, в мгновенье набраласкорость и, словно нечистая сила, исчезлазатемным извивом шоссею

Жюли ехаланазаднем сиденьи ЫВолгиы и смотрелапо сторонам. Слеванеслись черные кусты и деревья, справа -- под маревом освещенного нижним светом неба -- посверкивали окнами окраинные кварталы столицы.

– - Moscou?
– - со всею доступной ей восторженностью спросилаЖюли.

Равиль обернулся с переднего сиденья и, неестественно улыбнувшись, отрицательно мотнул головою:

– - Тропарево.

– - Oui, oui, -- согласилась Жюли, однако, едвазавидев очередной массив, спросилаеще восторженнее: -- Moscou?

– - Востряково, -- сновамотнул головою Равиль, улыбнувшись в меньшей степени.

– - Moscou?

– - Очаковою

У въездных ворот загородной резиденции Кузьмы Егоровичамрачно стоялагруппкалюдей с протестующими против засилья аппаратаплакатиками. Тут же, наснегу, между сосен, расположился рок-ансамбль -- змеи проводов тянулись во тьму.

Едвазавидев в конце подъездной аллеи фары эскорта, лидер ансамбля кивнул товарищам и, прервав проигрыш, ребятазапели уж-жасно абличительную -- по моде текущего восемьдесят девятого -- песню. Особенно старалась одетая шубкою девочкалет пяти.

Медленно вплыл в распахнувшиеся и тут же схлопнувшиеся воротакузьмаегоровичев лимузин. Никитабросил гитару через плечо, не сомневаясь, что товарищи подхватят, и скользнул сквозь проходную: КузьмаЕгорович как раз выбирался из машины.

– - Неужто привез?!
– - полюбопытствовал Никита, сопровождая отцак дому.

– - Клоун!
– - бросил отец находу.

– - Машка-а!
– - заорал Никитачерез весь двор.
– - Марш домой! Гастроль отменяется. Дед няньку привез.

А КузьмаЕгорович, войдя в кабинет и повернув пипочку выключателя, первым делом бросил взгляд надесяток бюстов Ленина, стоящих полукругом наневысоких книжных шкафах. Так он и знал: каждый из идолов был творчески обработан: наодном -- рыжий парик, надругом -- женские бусы, к третьему прилепленакакая-то медалька, кажется -- шоколаднаяю Не раздеваясь, КузьмаЕгорович принялся убирать кощунственные добавки.

– - А что, дед, ты правданяньку из Парижапривез?
– - спросиластоящая напороге девочка.
– - Я с папой нагастроль хочу!

КузьмаЕгорович обернулся со строгостью.

– - Пусть!
– - сказал.
– - Пусть я упустил твоего отца. Но из тебя -человекасделаю.

– - А, может, лучше -- тоже упустишь?
– - с надеждою поинтересовалась внучка, но КузьмаЕгорович не обратил внимания надерзость: откуда-то сверху звучал особый зуммер.

Не закончив даже с ленинами, КузьмаЕгорович ринулся по лестнице, специальным ключиком отпер дверь и снял трубку с телефона, рельефный государственный герб надиске коего заменял сразу все цифры.

– - Спасибо, -- буркнул, послушав.
– - Прямо сейчас?
– - выказал удивление -не удивление, недовольство -- не недовольство.
– - Ладыю

Ребятапод соснами, укручивали провода, аппаратуру, упаковывали в РАФик с названием ансамбля по борту.

Жюли совсем было прокатиламимо, но Никитауспел заступить машине дорогу, открыл дверцу, нырнул головою в салон.

– - Вы, что ли?
– - ткнул в Жюли пальцем.

– - Bon soir, bon soir, -- заулыбалась Жюли.

– - Дабудь я и негром преклонных годов, -- назидательно продекламировал Никита, -- и то без унынья и лени я русский бы выучил только затою Parler vous Franзais?
– - добавил с чудовищным акцентом.

– - Mais certainement!
– - ответилаобрадованная Жюли и затараторилапо-французски: -- Я так давно мечталапобывать в России! Glasnost! Pyeryestroyka! Gorbatchov! Я уже виделаМоскву издали -- это производит неизгладимое впечатлениею

Никита, отчаявшись переждать, закрыл ей рот ладонью, чмокнул в щеку, произнес:

– - Любте Машеньку!

А КузьмаЕгорович, плюнув напоследнего ленина, стирал с него рукавом следы помады, когдав кабинете возник Равиль, кашлянул, привлекая внимание, скосил взгляд начасы.

– - Ничего, -- буркнул КузьмаЕгорович.
– - Подождет, -- и уж совсем неслышно добавил: -- Не бариню

– - Что-что?
– - спросил Седовласый у молодого своего помощника.

– - Боюсь ошибиться. Щас, повторим, -- и молодой заиграл наклавишах.

Завизжал звук, задергались фигурки наэкране в обратном движении, плюнуло, щелкнуло, остановилось и сновапоехало вперед с повышенным усилением звука.

– - Не барин, -- сказал КузьмаЕгорович с экрана.

– - Ага, -- кивнул Седовласый.
– - Вот теперь -- расслышал.