«Затем, что Ник — отличный парень, очень сексуальный. Потому, что я ему доверяю».

— Думаю, мне попросту захотелось походить на тебя. Жить полной жизнью, а не так, как… я живу сейчас.

Сестра так долго молчала, что Куинн показалось, будто их разъединили.

— Зоя?

— Я думаю. Пытаюсь уяснить себе, какая муха тебя укусила. До сих пор ты никогда не хотела походить на меня. А теперь бросила Билла, переспала с Ником. Что с тобой случилось?

— Сама не знаю. Мне захотелось… разнообразия.

— И ты его получила. Может, мне на время переселиться к тебе?

— Не надо. — Куинн вздохнула. — Какой от тебя прок? Я сама должна во всем разобраться.

— Ну, я могла бы выпустить ему кишки маникюрными ножницами. Как-то раз я пригрозила ему сделать это, если он хоть пальцем притронется к тебе, так что он, вероятно, ждет моего визита.

Куинн выпрямилась.

— Что значит — пригрозила?

— Я заметила, как он смотрит на тебя. Тогда ты была совсем малышка, и я уловила эдакий огонек в его глазах.

— Сколько мне было лет?

— Тогда, уже женатые, мы приехали к нашим родителям…

— Стало быть, шестнадцать, — сказала Куинн. — Девятнадцать лет назад. Ник ждал целых девятнадцать лет, прежде чем запустить «Флитвуд Мэк».

— Не принимай это так близко к сердцу, — посоветовала Зоя. — Ведь речь идет о сексе, а не о жизни и смерти. Если, конечно, ты не втюрилась.

— Не втюрилась. — Куинн не сомневалась, что говорит чистую правду. — Просто я надеялась, что секс доставит мне удовольствие, и хотела насладиться на старости лет.

— И что же?

— Не знаю. Большую часть времени, которое мы провели в постели, я пыталась разобраться в происходящем. И вдруг кончила. Это было так странно и необычно — заниматься любовью с Ником.

В трубке послышался смешок.

— К концу дело наладилось, — продолжала Куинн, охваченная тоской. — Когда началась «Не спрашивай», я и вовсе разомлела. А потом Нику захотелось пиццы, и все пошло прахом.

— Может, все-таки навестить тебя?

— Не надо, — повторила Куинн. — Справлюсь сама. У меня тоже есть маникюрные ножницы.

— Держи меня в курсе, — сказала Зоя.

— Непременно, — пообещала Куинн.

— Чем закончилось твое свидание с Барбарой? — спросил у брата Ник, явившись утром на работу.

Макс что-то буркнул и скрылся в конторе.

— Ты у нее четвертый! — крикнул ему вслед Ник, желая выместить на ком-нибудь ощущение собственного ничтожества. — В ближайшее время Барбаре придется наладить учет, как в универмаге.

Услышав, что Макс грохает выдвижными ящиками, Ник испытал самое острое удовольствие, какое только позволяло ему нынешнее угнетенное состояние.

— Вам, ребята, пора организовать клуб, — громко продолжал он. — На первом заседании ты встанешь из-за стола и скажешь: «Меня зовут Макс. Мой номер…»

— Зачем ты обливаешь меня помоями? — осведомился Макс, показываясь в дверях конторы.

— Из-за Дарлы, — ответил Ник. — Я ее люблю.

— А я нет, — отрезал Макс.

— Врешь. Если бы тебе было плевать на нее, ты бы так не бесился. И уж конечно, не стал бы так по-дурацки распушать хвост.

— Я не спал с Барбарой. Мы съели пирог, и я отвез ее домой. Она самая скучная женщина из всех, с кем я был знаком.

— Это оттого, что ты так долго прожил с Дарлой, — заметил Ник. — Твоя жена отвечает самым высоким стандартам.

— Отстань, — бросил Макс, и это было последнее человеческое слово, которое услышал Ник до той поры, когда три часа спустя в мастерской появилась Куинн.

— «Флитвуд Мэк», — выдохнула Куинн и с нескрываемым удовлетворением уставилась на Ника. Он с такой прытью отшатнулся от «хонды», что ушибся головой о капот.

— Что? — Ник потер затылок и посмотрел на Куинн. — Зачем ты меня испугала? Откуда ты? Я думал, ты в школе.

— Я отпросилась. У меня обеденный перерыв. И перестань увиливать. Ты уделал меня под «Флитвуд Мэк».

Ник взял Куинн за руку.

— Давай-ка отойдем в сторонку.

Когда они добрались до дальнего угла гаража, Куинн сказала:

— Мне казалось, что я не такая, как другие.

— Так оно и есть. Но о чем ты толкуешь? Кто это — другие?

— Другие женщины, которых ты… — Куинн умолкла, подбирая слово, которое прозвучало бы не слишком грубо, но и не слишком завуалированно.