Джон приложил палец к ее губам.

— Тише, лучше попробуем оправдаться моей больной ногой. Этой чертовой ране пора принести хоть какую-то пользу.

Они вышли из гостиной, и Белл заметила, что Джон довольно быстро шагает по длинному коридору к столовой.

— Предупредите, когда мы приблизимся, — прошептал он ей на ухо.

— Дверь за углом.

Джон замедлил шаг — да так неожиданно, что Белл решила, что он останавливается, но тут же заметила, что Джон хромает заметнее обычного.

— Вы невозможны, — усмехнулась она, — мне прекрасно известно, что вы способны ходить гораздо быстрее.

— День для меня выдался тяжелым, — с ангельским выражением на лице отозвался Джон.

Алекс поднялся, когда они вошли в столовую.

— Мы уж думали, что вы заблудились.

— Боюсь, сегодня нога разболелась сильнее, чем обычно, — сокрушенно заявил Джон. — Белл была так любезна, что вытерпела мою медлительность. Белл кивнула, удивляясь, каким чудом ей удалось не расхохотаться. Они с Джоном уселись напротив Эммы и Алекса за маленьким столом в уютной столовой. Подали спаржу в горчичном соусе, и Эмма, поняв, что ее кузина и сосед познакомились гораздо ближе, чем положено за столь короткое время, немедленно принялась за расспросы.

— Я так рада, что вы согласились поужинать сегодня с нами, Джон. Но вы должны рассказать о себе. Откуда вы родом?

— Я родился и вырос в Шропшире.

— Вот как? Я никогда не бывала там, но слышала, что это прелестные места.

— Да, вполне.

— А ваши родственники по-прежнему живут там?

— Кажется, да.

Эмму слегка смутил столь странный ответ, но тем не менее она не остановилась.

— Вы часто видитесь с ними?

— Чрезвычайно редко.

— Эмма, дорогая, — мягко вмешался Алекс, — прошу тебя, дай нашему гостю возможность хоть что-нибудь проглотить.

Эмма смущенно улыбнулась и подхватила спаржу вилкой, но, не успев донести ее до рта, вновь заметила:

— Знаете, а Белл удивительно начитанна.

Белл чуть не поперхнулась, не ожидая, что Эмма переведет разговор на нее.

— Кстати, о чтении, — невозмутимо подхватил Джон, — вы уже дочитали «Зимнюю сказку»? Я заметил, что в тот день вам оставалось всего несколько страниц.

Белл поспешно глотнула вина.

— Да, давно дочитала. И закончила мои большие шекспировские чтения.

— Вот как? Боюсь даже спрашивать, что это было такое.

— Я прочла все пьесы Шекспира.

— Звучит впечатляюще, — пробормотал Джон.

— Почти в алфавитном порядке.

— Подумать только! Да вы просто чудо!

Белл покраснела.

— Перестаньте дразнить меня, Джон!

— Не знаю, правильно ли я понял, — вмешался Алекс, — разве эти чтения не включали поэзию Шекспира?

— Поэзию Шекспира я отложила до следующего раза. Стихи слишком… как это… возвышенны, вы не находите? В обычной жизни так никто не говорит. Джон приподнял бровь.

— Вы думаете?

Он обернулся к Белл, и, когда заговорил вновь, в его карих глазах вспыхнул огонек, которого Белл никогда не замечала прежде. Хотя ничто вернуть не в силах миг, Когда цвели цветы, шумели травы, Не надо скорби — ведь в останках их Видны следы былой красы и славы…

Над столом повисла тишина, пока Джон не нарушил ее, вновь обратившись к Белл:

— Я хотел бы всегда выражаться столь возвышенно.

Краткая декламация Джона и его мягкий голос тронули Белл. Она была настолько очарована, что совершенно забыла о присутствии за столом кузенов. — Это восхитительно, — тихо проговорила она.

— Стихи принадлежат перу Вордсворта, одного из моих любимых поэтов. — Они имеют для вас какое-то особое значение? У вас с ними что-нибудь связано?

Последовала очень длинная пауза.

— Нет, — бесстрастно отозвался Джон. — Я пытался следовать их философии, но, увы, потерпел фиаско.

Белл ощутила неловкость, снова увидев боль в его глазах, и попыталась перевести разговор на другую тему.

— Может, вам нравится и самому писать стихи?

Джон неловко рассмеялся.

— Это занятие мне нравилось бы, сумей я сочинить хоть строчку.

— Но вы читали Вордсворта с такой страстью, — возразила Белл. — Очевидно, вы питаете любовь к поэзии.

— Любить поэзию и писать стихи — совершенно разные вещи. Полагаю, именно потому столько так называемых поэтов предпочитают проводить время в обнимку с бутылкой бренди.

— Но я уверена: в душе вы поэт, — настаивала Белл.

Джон лишь улыбнулся.

— Боюсь, ваша уверенность ошибочна, но я принимаю этот комплимент.

— Вам придется соответствовать ему. Я не успокоюсь, пока не дополню свою библиотеку томиком ваших стихов, — лукаво сообщила Белл.