И пока Джон еще приходил в себя от такой страстной защиты, Белл одарила его сияющей улыбкой и прошла мимо. Джон остался в обществе разъяренной леди Фортрайт, которая тут же фыркнула и удалилась.

Не в силах сдержаться, Джон рассмеялся.

Позднее вечером, по пути домой, Дамиан завел разговор о слишком очевидной дружбе Белл и Джона.

— Я и не подозревал, что вы с леди Арабеллой так хорошо знакомы, нахмурившись, произнес он.

Джон улыбнулся одними губами.

— Она сама сказала об этом, разве ты забыл?

— То, как она бросилась защищать тебя, свидетельствует о вашем весьма близком знакомстве.

— Да, ты прав. Дамиан помолчал несколько минут, но в конце концов любопытство в нем возобладало.

— Настолько я понимаю, ты намерен ухаживать за ней?

Джон вздохнул. Он вел себя слишком резко по отношению к брату, Дамиан решительно не заслуживал подобного обращения.

— Извини, если я нарушил твои планы. Уверяю тебя: до приезда сюда я не подозревал, что ты питаешь к Белл нежные чувства. Тебе следует знать, что именно она была причиной моего прибытия в столицу.

Дамиан долго обдумывал услышанное.

— Я не говорил, что питаю к ней нежные чувства. Я просто считал, что она будет мне достойной супругой.

Джон окинул его недоуменным взглядом, размышляя, выходят ли когда-нибудь эмоции брата за рамки одобрения или легкого недовольства.

— Но теперь я убедился, — продолжал Дамиан, — что мы с ней не пара. Разумеется, она очень красива, но я не могу позволить себе иметь жену, которая высказывает в обществе столь радикальные взгляды.

Губы Джона дрогнули.

— Надеюсь, ты не завидуешь моему титулу?

— Конечно, нет, — казалось, это предположение оскорбило Дамиана. — Ты заслужил титул. И потом, наш отец был графом. Но ты должен признать, что в наше время слишком много проходимцев пытаются втереться в ряды аристократии, покупая титулы или вступая из-за них в брак. Только Господу известно, что с нами станет.

— Белл любит читать, — заявил Джон, желая убедиться, что брат полностью потерял к ней интерес. — Она прочла все пьесы Шекспира.

Дамиан покачал головой.

— Не могу понять, что мне взбрело в голову. С «синими чулками» слишком много хлопот, какими бы красивыми они ни были. Они чересчур требовательны.

Джон улыбнулся.

— Нет, она решительно не годится, — заключил Дамиан, — так что, если хочешь, можешь сам заняться ею. Для мужчины в твоем положении она — лакомый кусочек. Хотя должен предостеречь тебя: ее родители, вероятно, не одобрят такой брак. По-моему, она смогла бы стать и герцогиней, если бы пожелала.

— Не спорю, — согласился Джон, — если, конечно, она гонится за титулами.

Экипаж остановился перед домом Дамиана. Когда братья вошли в холл, дворецкий поприветствовал их и вручил записку, предназначенную для лорда Блэквуда. Джон с любопытством развернул листок бумаги.

«Я в Лондоне».

Джон нахмурился, припомнив, что два подобных послания получил несколько недель назад. Тогда он считал, что они предназначались для бывших владельцев Блетчфорд-Мэнора, но теперь понял, что ошибся.

— Это от кого-нибудь из твоих знакомых? — вежливо осведомился Дамиан.

— Вряд ли, — нехотя ответил Джон. — Я в этом не уверен.

На следующее утро Джон прибыл к дому Белл, нагруженный шоколадом и цветами. Он до сих пор не мог поверить, что так легко и просто она завладела его сердцем. Все утро он улыбался.

Белл не смогла сдержать радость, вспыхнувшую в ее глазах, едва она спустилась вниз, к Джону.

— Чему я обязана удовольствием побыть в вашем обществе? — с ослепительной улыбкой спросила она.

— Разве я не заявил, что собираюсь ухаживать за вами? — ответил Джон, вручая ей цветы. — Считайте, что за вами ухаживают.

— Как романтично! — заметила Белл не без сарказма.

— Надеюсь, вы любите шоколад?

Белл подавила усмешку: Джон действительно очень старался.

— Обожаю!

— Замечательно, — с беспечной улыбкой отозвался он. — Не возражаете, если я возьму одну конфету?

— Ни в коей мере.

Персефона выбрала именно этот момент, чтобы спуститься с лестницы.