Шрифт:
Иванку мучила обида и ревность. Не раз подходил он к дому Мошницына, стоял у ворот и, не решаясь войти, уходил… Он брел к Мирожскому монастырю или обратно в город, но издали снова ему начинало казаться, что встреться он на одну духовинку с Аленкой – и все разъяснится…
Один раз он совсем готов был войти в дом, когда навстречу ему из дома Мошницына вышел Захар, весело напевая… Иванка шмыгнул в чужие отворенные ворота… И вдруг здесь в сумерках неожиданно столкнулся с Якуней и отшатнулся.
– Чего тебе тут? – засмеялся Якуня. – Не совестно? Мимо ходишь, а к старым знакомцам и глаз не кажешь!..
– Не хочу с Захаркой встречаться.
– Боишься – бока наломает?!
Иванка молча сунул кулак под нос Якуни. Захарка прошел мимо ворот. Обледенелый снежок хрустел под его шагами.
– Теперь не боишься? Идем, – позвал Якуня.
– Куда?
– К нам идем. Алена-то рада будет!
– Недосуг, – отмахнулся Иванка.
– Ты что – на Аленку сердит за Захарку?
Иванка почувствовал, как загорелись у него щеки и уши, но он сказал, стараясь казаться равнодушным:
– Да нет, так, недосуг. Занят я…
– Напрасно серчаешь, – вступился Якуня за сестру. – Ты бы еще года три пропадал, – а девке что, плакать сидеть?!
– Я не помеха – хоть за рогатого пусть идет! – огрызнулся Иванка. – Что ты ко мне прилип!
– Ну и дурак! – оборвал Якуня. – Девка тебя ждет, лишь батьке не смеет сказать про тебя – боится, что силой выдадут. А Захар день за днем все ласковей. Ты воротился, Аленка про то не знала. Я в воскресенье помянул за пирогом про тебя. Аленка вскочила да вон из горницы… Вот уж ден пять с Захаром и слова не молвит…
Иванка обрадовался:
– Я мыслил, уж их обручили.
– Чаял я меду пить на Захаркиной свадьбе, – поддразнил Якуня, – а мне что – и на твоей поднесут!
– А твоя свадьба скоро ли? – спросил повеселевший Иванка. Весь мир для него вдруг посветлел.
– Посватаешь – и женюсь, – ясно улыбнулся Якуня.
– Кого ж тебе сватать?
– Есть одна девка, да то беда: с тобой в одночасье венчаться надобно, а то поп и венчать не станет.
– Пошто поп не станет?
– Скажет: родные – нельзя.
Иванка взглянул на Якуню и громко захохотал. Он понял: Якуня говорил о его сестре Груне. Для Иванки она была еще девочка – ей едва пошел шестнадцатый год, ан оказалось, что у нее уже нашелся жених!..
Придя домой, Иванка новыми глазами поглядел на сестру. И впрямь она стала не хуже Аленки. Экая чернавка была, а возросла какая! Острая лисья мордочка, синие глаза, а бровь черная, густая… И станом стройна…
Иванка начал невольно следить за сестрой и приметил в ней много такого, чего не видел раньше: была она тихая и потому незаметна в доме, ходила неслышно, как чудесница какая-то, умеющая угадывать помыслы людей.
Уже не бабкой Аришей, а Груней держался дом, только бабка ворчала и гремела ухватом, а Груня делала все неслышно: всех напоит, накормит, поштопает, затопит печь, занавесит окна – и все неслышно… Говорила она тихо, словно смущаясь, но глаз не опускала – темные синие глаза ее были всегда широко открыты… Ее бывало слышно только тогда, когда она пела, но сразу нельзя было сказать – поет она или нет: просто делалось хорошо на сердце и уже потом, если подумать, откуда идет тепло, можно было понять, что тепло от песни… Песни ее были все грустные, задушевные, и голосок негромкий и нежный…
«Так вот какая полюбилась Якуне, – подумал Иванка. – Веселый, а девушку полюбил тихую…» У Иванки явилось жаркое желание поженить Якуню и Груню. «Пусть радуются!»
– Жених тебе кланяется, – сказал Иванка сестре.
– Что за жених? – небрежно спросила она.
– Якунька.
– Крикун, – снисходительно, как взрослая, улыбнулась она.
– Крикун, – подтвердил с улыбкой Иванка. – Люблю я его! – добавил он не без хитрости, вызывая сестру на ответ.
– А я не люблю. Трещит без умолку, да без толку.
– Сватать хочет тебя.
Она покраснела.
– Бякаешь зря! – сказала она сердито, нахмуря бровки.
И Иванка прекратил разговор, не желая ее смущать.
Глава двадцать первая
1
Томила сидел за столом, загородив свет воскового огарка и поскрипывая пером. Изредка, глядя на пламя, он задумывался над словом, и тогда до слуха его долетало все множество звуков, слагавших ночную тишину: шуршание тараканов, лай собак по дворам, крики котов, сонное и редкое дыхание Иванки и шаги за окном. Вот, бряцая оружием, прошел стрелецкий дозор, вот какой-то случайный ночной прохожий… Томила прислушался. За окном послышались голоса: кто-то тихо заговорил. Томила наскоро сунул исписанные листки под стол и скинул дверной крюк. В сторожку вошел старичок нищий и с лукавым смехом обратился к нему: