– А може, деда… а може, Гурка поспеет?..

– Чего не бывает… Бывает, медведь летает! – сказал старик. – Ты богу молись, чтобы Гурка назад воротился. Тебя господь от сиротства пасет: один брат пропал, вишь, – другой нашелся!..

Федюнька задумался. Они сидели молча, слушая треск лучины на очаге, когда с дороги в морозном воздухе донесся топот коней.

– Едут! – крикнул Федюнька и выскочил из избы.

Всадники приближались: уже слышались юс голоса. И вдруг, уже подбежав им навстречу, Федюнька увидел, что это были стрельцы.

– Стрельцы наскочили, – крикнул он, опрометью вбежавши назад к Максиму…

Трое стрельцов тотчас вошли в избу, где одна в слезах горевала в растерянности всеми оставленная Аксюша.

Она встрепенулась и подняла заплаканное лицо.

– Кто там наехал, Федюнька? – спросила она.

– Слуги царские, слышь, хозяйка! – ответил один из стрельцов.

Аксюша похолодела. Она не знала, где Гурка. Может быть, их всех перевешали, а теперь и ее схватят здесь как шишовку, любовницу ватамана, и станут пытать да мучить и тоже повесят…

– Федюнька!.. – окликнула Аксюша в растерянности и страхе.

Стрелец в темноте ударил огнивом…

Раздувая огонь в очаге, Аксюша присматривалась ко внезапным гостям.

– Хозяин-то где, молодуха?

– Во Псков капусту повез, – неожиданно выдумала она и сама услыхала, что голос ее дрожит…

– Ой ли! Во Псков, а не к Иванке в ватагу? – спросил стрелец.

Но Аксюша уже успела освоиться с тем, что она одна в избе с троими стрельцами.

– Мы тихо живем, на что нам Иванка!.. – возразила она. – У нас, бог миловал, одни добрые люди!

– Хорошо, молода, а то быть бы тебе вдовой, – сказал стрелец. – Иванку завтра повесят, а там и иных переловят.

– Повесят?!

– Поймают – куды же девать! И повесят, – спокойно сказал стрелец. – Ну, сказывай, где вино?

– В сенцах вино, – ответил, входя, Федюнька.

– Какое вино! Нет вина! – с неожиданной злостью воскликнула Аксюша. Она подумала, что, не найдя у нее вина, стрельцы оставят ее и уйдут в другую избу.

– А такое вино! – упрямо ответил Федюнька.

– Не скупись, молода, – сказал старший стрелец, – нам по чарочке только. Тащи-ка, малый!

К досаде Аксюши, Федя внес в избу жбан.

– К нам его привозить далеко. Приедет мужик и побьет за то, что дала, – притворно сказала Аксюша.

– Когда побьет, а ты нам пожалься! – пошутил стрелец. – Угощай, хозяйка!

Стрельцы вышли, прошлись по дворам и возвратились к пригожей хозяйке. Аксюша по-бабьи хлопотала у стола, нарезая хлеб, нашла в избе луку, сала, а сама все время боялась, что за ней наблюдают и она может чем-нибудь себя выдать… Старший из стрельцов просил ее хоть пригубить вина, но она отказалась и села в угол…

– Вы бы еще где-нибудь заночевали. Не один двор в деревне! Совестно мне вас на ночь оставить, не то, что ли, я уйду, – сказала Аксюша.

– Ничего, хозяйка, мы царские люди. Чего тебе нас не принять! – подбодряли стрельцы.

Стрельцы разморились теплом избы и вином. Один из них лег на скамью и заснул, второй вышел кормить коней, третий, самый молодой, оставшись наедине, вдруг повернулся к Аксюше.

– Окольничий с ног сбился, ищучи!

Она вздрогнула, но оправилась.

– Какой окольничий? Чего ищучи?

Стрелец покосился на спящего товарища.

– Знаю тебя, – тихо сказал он. – Таких-то красоток много ли в городе!

– Чего ты, чего?! Невдогад мне!.. – неестественно выкрикнула Аксюша.

– Не кричи, дура! – спокойно сказал стрелец. – Тебе бы скорее уехать. Не нынче-завтра наедут сюда стрельцы да всех словят! Беги домой, к матке!..

Спящий стрелец шевельнулся. Товарищ его умолк. Старший вошел со двора.

– Стужа! – сказал он. – Погреться! – Он налил себе кружку вина и выпил.

– Эх, и мне, что ли, еще! – поддержал молодой и налил себе кружку.

Аксюша сказала, что ляжет спать у соседки, и вышла. Федюнька свернулся на печке. Оба стрельца посидели еще, уговорились, чтоб выехать рано утром. Из их разговоров Федюнька понял, что они лазутчики и что их возвращения ждут.

Наконец оба уснули.

Тогда Федя скользнул с печи, собрал все три стрелецкие пищали и саблю и спрятал на печку. Тихо, чтобы не разбудить стрельцов, он снял с гвоздя вожжи, принес из сеней вторые, разрезал, связал одного за другим двоих стрельцов и принялся за третьего… Тот внезапно открыл глаза и глядел несколько мгновений, выпучив их и не моргая. Федюнька застыл. Стрелец повернулся и захрапел крепче прежнего. Переведя дух, Федюнька взялся за обрезок вожжей.