– Тебе Игорь Леонидыч говорил об этом эмигранте?
– лениво поинтересовался Каверин.

– Да, его уже привозили. Я с ним встречался, все обсудил, - едва заметно улыбнулся Вадим.
– Это будет очень сильная фишка, только ее надо грамотно подать. Но, Владимир Евгеньич, этого мало. Нужно еще что-то экстраординарное.

Каверин тяжело, придерживая рукой за побаливающую поясницу, поднялся с дивана и раздраженно пробурчал:

– Ну так придумай. Ты спец или кто?..

– Понял, Владимир Евгеньич, - вытянулся в струнку советник из органов.
– Будет сделано.

На просторном письменном столе стояло чучело небольшого, сантиметров семидесяти длиной, крокодильчика. Два дня назад Каверин случайно увидел его в витрине зоомагазина и немедленно купил. Крокодил нравился ему неимоверно, стоило Володе взглянуть на разинутую зубастую пасть рептилии, как у него сразу поднималось настроение.

Вот и сейчас он довольно рассмеялся и провел ногтем по маленьким, острым зубкам крокодила:

– Ну надо же - как живой, гад!..

Вадим выдал вежливую полуулыбку - он явно не разделял восторгов босса по поводу чучела мерзкой рептилии. Каверин это заметил. Резко помрачнев, он холодно спросил:

– Что-нибудь еще?..

– Да, - кивнул Вадим. Он извлек из папки небольшой листок и положил его на стол.
– Это макет листовки - той самой.

Каверин буквально впился в листовку глазами. Сверху шла броская шапка: "Братва рвется к власти!". Под ней помещалась эффектная фотография Белова Саша, далеко откинув руку, с ледяным прищуром целился куда-то из пистолета. На нем была коричневая рубашка с закатанными рукавами и черный галстук - ни дать ни взять штурмовик-эсесовец. Не хватало только повязки со свастикой на рукаве. Впрочем, любое мало-мальски живое воображение без труда восполняло этот пробел.

Под фотографией был набран текст - всего-то два абзаца, в которых в лаконичных и весьма экспрессивных выражениях описывалась бандитская сущность главного Каверинского конкурента. Завершал листовку стандартный призыв к избирателям проявить гражданскую бдительность и "не дать бандиту усесться в думское кресло".

– В целом нормально, - задумчиво кивнул явно довольный Каверин. Только ведь скажут - фотомонтаж, а?..

– А пусть докажут...
– пожал плечами Вадим.

– И фактов маловато...
– продолжал сомневаться Володя.

– Владимир Евгеньич, да зачем они вообще нужны - эти факты?! казалось, совершенно искренне удивился имиджмейкер в штатском.
– Наше дело петушиное: главное - прокукарекать, а там хоть вообще не рассветай!..

Подумав, Каверин согласился:

– Хорошо. Запускай схему.

В тот же день Вадим поехал в небольшую типографию. Директор, узнав, что речь идет о предвыборной листовке, поинтересовался тиражом.

– Нам надо пять тысяч экземпляров, - ответил серьезный молодой человек.

Директор назвал сумму. Вадим, не торгуясь, согласился и достал из кожаной папки макет листовки. Директор бегло просмотрел его содержимое.

– Э, нет, не пойдет!
– покачал он головой, возвращая листовку Вадиму.
– Я с бандитами не связываюсь - себе дороже...

– Вы не поняли, уважаемый, - веско и многозначительно сказал Вадим. Это - в интересах государственной безопасности.

Директор озадаченно почесал обширную лысину и со вздохом кивнул.

– Ладно, сделаем...

XXVII

Смена подходила к концу. Ночная сиделка, нанятая Бригадой для ухода за Филом, протяжно зевнула и потянулась. Спать хотелось просто ужасно, но она терпела - платили ей очень хорошо, девушка этим местом дорожила и никаких вольностей себе не позволяла. Чтоб отогнать одолевавшую ее сонливость, сиделка встала и подошла к окну.

На улице начинало светать. Солнце еще не поднялось над крышами домов, но небо уже заголубело - день обещал быть ясным и солнечным.

Вдруг за ее спиной тревожно запиликал зуммер системы жизнеобеспечения. Девушка кинулась к аппаратуре - по экрану монитора бежали неровные, зубчатые импульсы. Ничего подобного до сих пор не было. Медсестра подняла веко Фила - реакция зрачка на свет была! Девушка и вовсе растерялась, кинулась к шкафу, схватила шприц с ампулой, повернулась к больному и окаменела.

Веки парня дрогнули, затрепетали и... приоткрылись!

– Господи!!..
– прошептала ошеломленная сиделка и опрометью бросилась вон.

Когда Белов влетел в отделение реанимации, там было необычно людно, по коридору сновали озабоченные доктора. Его увидела заплаканная, мелко дрожащая от сильнейшего волнения Тамара. Она тут же кинулась к нему:

– Саша!.. Саша!..
– задыхаясь, шептала она.

– Ну что там?!..
– нетерпеливо схватив ее за плечи, спросил Белов.

– Он...