– А дальше ты спрятался и стал выжидать.

– Верно.

– Волки вышли посмотреть, кто шумел на их лугу, и учуяли следы коровы.

– Верно, – подтвердил маленький охотник. – Так и было.

– Но ведь это шкура матёрого волка, который преспокойно мог тебя разорвать.

– Он пришёл потом. Когда молодые бегали перед шестом и скребли его когтями. Пришёл посмотреть, что у них там происходит.

– Ты выстрелил?

– Да. Я попал ему в шею. Когда он умер, молодые псы облизали его, повыли и разбежались.

– Ясно. Что ж, я думаю, праматерь Варкарья примет твою жертву, – старец сделал жест жрецу-агнидху, и тот принялся доставать огонь. Из сухой доски, пропекая её трением.

Когда священная солома приняла тлеющую подпалину и занялась бодрым, разносистым пламенем, хотар вознёс руки к небу и громко вскричал:

– Свага!

Жрец бросил шкуру в огонь, и все смотрели, как Агни боролся с сыриной. Он задыхался дымом, когда слизал весь мех. Индра с ужасом думал, что огонь сейчас потухнет. Что праматерь не питается данавами. А может быть, это был не данав. Просто волк. Такой же охотник. Но ведь, случись ему справлять обряд своей праматери, и жертвой мог бы стать Индра. Сегодня один охотник был удачливее другого. Правда, удачливому не исполнилось ещё и шести лет…

Агни скрутил и расплавил кожу. Праматерь приняла жертву.

Кончилось лето. Небо кисло дождями. Травы поменяли запах. Так пахло только осенью, Ашока знал это. Травы выпекло за лето, и сейчас они набухли от сырости. Они уже не пахли зеленью, как летом.

– Где твои воины? – спросил Ашока, разглядывая дождь.

– Индра увёл их охотиться на данавов, – скучно ответил кумара-рита. Ашока хмыкнул:

– Что, опять всех?

– Да.

– И даже тех, кто в два раза его старше?

– И их тоже.

– Это может превратиться в недобрую привычку.

– Почему? – удивился кумара-рита.

– Нельзя ходить на демонов, как за грибами. Пропадает исключительность ситуации.

– Индра так не считает, – возразил кумара-рита.

– Кто не считает?

– Индра.

– Индра? А кто это? – начал раздражаться Ашока.

– Но он тоже марут и тоже воин.

– Да уж, марут! – тихо усомнился старик. – Лучше б он был адитьем.

–Что?

Ашока не стал объяснять.

– Возвращаются.

Кумара-рита подошёл к старому воину. Шумели деревья, стряхивая с листьев воду. По двору, ёжась промокшими шеями, шли усталые охотники. Приметив своего вождя и Ашоку, они ритуально приветствовали старшин. В соответствии с их достоинством. Правда, не очень складно, но это от усталости.

– Как успехи? – без интереса спросил Ашока кого-то из юных охотников.

– Одного убили, – услышал он в ответ.

– Да? Одного? И на чьём счету этот подвиг?

Ашока почему-то был уверен, какому имени следовало прозвучать. Тому, которое в последнее время он только и слышит.

– Кутса постарался.

– Кутса? – удивился Ашока. – Он, вроде бы, не отмечен стрелковым мастерством.

– Так он его камнем.

– А-а.

Дети зашли под навес. Последними оказались Индра и Кутса. Они что-то обсуждали и будто бы не замечали дождя.

– Не так страшен сам данав, как то, что мы о нём думаем, – услышал Ашока слова Индры. Кутса не сопротивлялся. Слушал. Ашока почесал у себя за ухом.

– Послушай, Индра! – крикнул он через дождь. Мальчик перевёл взгляд на старого воина.

– Ты должен пойти со мной. И не задавай вопросов.

– А я и не задаю, – ответил Индра. – Я же не дурак.

– Ты самый трудный мой ученик, – без сожаления сказал Ашока, когда они пошли со двора.

– Должно быть, потому что я непокорный.

– Нет. Совсем не поэтому. Ты слишком прилежный. Настолько прилежный, что тебя нечему учить. Уже.

Индра сейчас не понимал настроения человека с татуированным лицом. И слов его тоже не понял.

Ашока вёл мальчика в дом. Судя по всему. За лето, проведённое в Амаравати, Индра только однажды побывал в доме Ашоки. Это было тогда, в первый вечер… Мальчик поднял глаза и вдруг увидел неясный силуэт в дожде.

– Гарджа! – закричал Индра и, забыв обо всём, побежал к отцу. Обретённому отцу из рода марутов. Ашока смотрел мальчику вслед. У старого воина дрогнуло сердце. Он хотел что-то сказать самому себе, но впервые не стал искать подходящих слов, передав объяснения чувствам. Оставив всё таким как есть.