— Замолчи. — Я закрыл уши руками, снова услышав шепот. Злость и горечь переполняли меня. — Оставь меня в покое. — Сердце колотилось в груди. Кровь превратилась в живой огонь, струящийся по венам, я боялся, что она прожжет кожу и выплеснется наружу. Я отвернулся от демонов и прижался лбом к колонне, заставляя уйти злость, которая не принадлежала мне. Как я только мог вообразить, что моих сил хватит? — Он хочет уничтожить меня.

— Некоторое время будет так казаться, — произнес Викс. — Денас был очень сильной сущностью, так же как и ты. Он хотел расстаться со своей независимостью не больше, чем ты. Но теперь он с тобой одно целое. Настанет день, когда ты не сможешь понять, где лежит граница.

Я не верил. Не мог поверить.

— Я слышу его голос.

— Мы не сомневаемся, что, когда ты окажешься в Кир-Наваррине, это пройдет. — Даже занятый своими переживаниями, я слышал горечь в голосе Викса… тоску по Денасу, другу и уважаемому повелителю, тому, кто любил прекрасную Валлин все столетия, даже не помня, знал ли он ее когда-нибудь до наступления темных времен. Эти трое и подготовили мое падение.

— Ты будешь помнить, Виксагалланши? — Только движение моих губ подсказало мне, что я сам произнес эти слова… настолько мягко и тихо, насколько ярость и боль позволили мне.

Стройный демон полыхнул на меня синим огнем своих глаз.

— Да. Я запомню. Мы все будем помнить. — Он повел меня к дверям замка, которые распахнули два рудея. — Идем. Время бежит. Тебе нужен час покоя, прежде чем мы приступим.

Едва ли я когда-нибудь еще узнаю покой.

Я неподвижно сидел в темноте моей комнаты… холодной и пустой комнаты Денаса… уставясь на жалкий огонек, противясь желанию дотронуться до него, чтобы понять, какой он на самом деле. Викс выставил из комнаты всех остальных, а потом взял с меня слово, что я буду просто сидеть и пытаться восстановить утерянное равновесие.

— Освободи себя от горя и страха, и все станет иным, — сказал он. — Ты поступил так, как считал нужным. Больше никто не может сделать. Мне жаль, что нам пришлось хранить все в тайне, и у тебя не было возможности лучше познакомиться с Денасом, но ты знаешь… теперь ты знаешь, что это было необходимо. Сейчас ты обладаешь громадными знаниями, которых у тебя не было раньше, но ты должен позволить себе увидеть их.

Я не хотел видеть. Мне нужны были свои собственные воспоминания, свои собственные знания и убеждения. Ничего больше. Закрыв голову руками, я заставил себя дышать медленно и размеренно.

— Огонь будет жечь еще сильнее, чем я… чем мы… чувствовали раньше, — выдавил я сквозь зубы. — Я не стану совать в него руки. Они могут мне пригодиться, а отрастить новые я не смогу. — Какая глупость. Но после этих слов нелепое желание ушло.

Полумрак успокаивал. Даже холод был кстати — моя рубаха промокла от пота. Я накрылся плащом с головой.

Нам нужно торопиться. Столько предстоит сделать. Мое тело начало вставать на ноги, но я заставил его опуститься и крепко вжал в кресло.

— Пойду, когда буду готов.

То есть когда ты возьмешь верх и станешь делать то, что хочешь ты. Этого никогда не будет. Я не твой раб.

— А я не твой. — Я уставился в самый темный угол, пытаясь дать отдых глазам. Они горели как в огне. И я должен замедлить ход своего сердца, прежде чем оно лопнет, успокоить бурлящий разум, иначе сорвусь. Надеясь обрести хоть какое-то равновесие, я встал и начал делать упражнения кьянара.

Проклятый иладд! Почему ты ведешь себя так, словно тебе все равно, попадем мы в Кир-Наваррин или нет? Надо готовиться, мы должны открыть ворота, когда прибудет войско. Я должен научиться управлять этой проклятой плотью, чтобы открыть их. Геннода еще можно остановить, а вот того проклятого иладда, которого ты отправил вперед… что за глупость. Он хочет попасть в Кир-Наваррин первым и сделать то, что, как он считает, принесет с собой хаос и смерть. Он одинаково ненавидит и рей-киррахов, и людей. Разве ты не понимаешь?

Усилием воли я заставил себя успокоиться и сложил руки для второго движения, стараясь разогнать свои страхи, зная, что это невозможно, но находя утешение хотя бы в самой попытке. Несколько движений, знакомых с детства, концентрация разума, подготовка тела, чтобы я мог просто притвориться, что я — это по-прежнему я.

Ты что, спятил? Мы думали, что у тебя сохранился разум. Мы думали, что ты разделяешь наши цели, пусть по-своему, по-человечески. Я пожертвовал собой не для того, чтобы устраивать эти нелепые пляски. Силы земли, ну почему он не слушает? У нас нет времени на развлечения.

Я сжал ладони и сделал шаг вперед, медленно прогибаясь назад, заставляя свое тело выполнять все движения, соединяя разорванные куски моей души, прогоняя прочь злость и нетерпение, зудящие у меня в голове, сопротивляясь импульсам, заставляющим мои конечности дергаться и совершать те движения, о которых я не просил. Я выслушаю его. У меня нет выбора. Но только тогда, когда буду готов.

Через некоторое время Денас умолк, сопротивление ослабло. Он тоже устал.

— Я делаю это, чтобы подготовиться к битве, — произнес я, переходя к десятому упражнению. — Это неплохо помогало мне всю мою жизнь. Тело и разум должны работать вместе, чтобы получалось так, как необходимо. — Я захохотал, как человек, который перестал наконец бояться, потому что сбылись его самые страшные ночные кошмары. — Тело и разум, а с разумом все обстоит не очень.