Опять в его словах шутливость — и какой-то намек.

— Ладно, пущу в ход все свои хитрости. Обещаю, Манк.

— На это мы и рассчитываем.

Сев за свой стол, Босх потягивал кофе и припоминал подробности дела. Там были непоследовательности, противоречия. Несоответствие между выбором места убийства и способом погребения, на которое обратила внимание Кати Кол. А заключения Голлиера умножили перечень вопросов. Доктор предполагал жестокое обращение родных с ребенком, однако набитый одеждой рюкзак указывал на то, что мальчик скорее всего сбежал из дома.

Накануне Босх беседовал об этом со своим напарником, когда они вернулись из научно-исследовательского отдела. Эдгар не был так уверен, как Босх, что имеется несоответствие, и выдвинул версию, будто мальчик являлся жертвой жестокого обращения с ним родителей, а потом убийцы, не состоявшего с ним в родстве. Справедливо заметил, что многие дети, убегающие из дома от побоев, сталкиваются и с другими жестокостями. Босх понимал, что эта версия обоснованна, но не хотел принимать ее, поскольку она была еще более гнетущей, чем та, которую выдвинул Голлиер.

Зазвонил городской телефон, и Босх ответил, полагая, что звонят Эдгар или лейтенант Биллетс. Но то оказался Джош Мейер, репортер из «Лос-Анджелес таймс». Босх был едва знаком с ним и не давал ему свой телефонный номер, но не стал выказывать недовольства. И хотя его подмывало сообщить репортеру, что полиция проверяет сведения, полученные из Топеки и Провиденса, он сказал лишь, что после брифинга пресс-службы в пятницу новых результатов в расследовании не появилось.

Положив трубку, Босх допил первую чашку кофе и принялся за работу. В ходе расследования он меньше всего любил сидение за компьютером и при всякой возможности оставлял это занятие напарникам. Поэтому решил перенести компьютерные проверки в конец перечня и начать с просмотра накопившихся сведений, полученных по телефону в дежурной части.

К стопке листов, которые Босх просматривал в пятницу, прибавилось около трех дюжин. Ни в одном не содержалось полезных или заслуживающих внимания данных. Все сведения исходили от родителей, братьев, сестер или друзей кого-то пропавшего без вести, отчаявшихся и пытавшихся найти разгадку самой мучительной тайны в своей жизни.

Босху пришла удачная мысль, он повернулся вместе со стулом к одной из старых электрических пишущих машинок. Вставил в нее лист бумаги и отпечатал четыре вопроса:

Подвергался ли ваш пропавший родственник какой-либо хирургической операции в последний месяц перед исчезновением?

Если да, то в каком медицинском учреждении?

Какой был характер травм?

Имя доктора, проводившего операцию?

Вынув лист, Босх отнес его в дежурную часть и отдал Манкевичу, чтобы эти вопросы задавали всем звонящим по поводу обнаружения костей.

— Достаточно хитро, правда? — спросил он.

— Не очень, но для начала сойдет.

Босх взял пластиковую чашку, налил в нее кофе и, вернувшись в отдел, перелил его в свою. Сделал памятку попросить в понедельник лейтенанта Биллетс оказать содействие в связи со всеми звонившими в течение последних нескольких дней, чтобы задать им эти же медицинские вопросы. Затем подумал о Джулии Брейшер. В понедельник у нее выходной, но она обязательно поможет. Но Босх сразу отбросил эту мысль, понимая, что к понедельнику о них будет знать весь участок, и привлечение Джулии к работе лишь ухудшит положение дел.

Он принялся выписывать ордера на поиски. В расследовании убийств нужда в медицинских документах — дело обычное. Чаще всего от дантистов и врачей общей практики. Но приходилось обращаться и в больницы. У Босха была папка с образцами ордеров для них, перечень всех двадцати девяти больниц в границах Лос-Анджелеса и юристов, ведавших там регистрацией и хранением документов. Имея все это под рукой, он выписал двадцать девять ордеров чуть больше, чем за час. В них запрашивались сведения обо всех пациентах мужского пола младше шестнадцати лет, подвергавшихся трепанации черепа в период между 1975 и 1985 годами.

Отпечатав запросы, Босх сложил их в портфель. Отправлять факсом по выходным дням ордера судье на одобрение и подпись было обычным делом, но когда их двадцать девять... К тому же связаться в воскресенье с больничными юристами было все равно невозможно. Он решил в понедельник первым делом отвезти ордера судье, потом поделить их с Эдгаром, самим развезти по больницам и объяснить юристам всю срочность дела. Если даже все пойдет по плану, Босх рассчитывал получить документы не раньше среды, а то и позже.