Конецкий Виктор Викторович
Шрифт:
– В зад? – поинтересовался я.
– Под лопатку.
– Ну и что дальше?
– Все остолбенели, и караван за борт ушел. На сорок сантиметров тогда перегрузились.
24.08. Нет собак. Жалобы на национализм якутов и их тупость – нет судоводителей и т.д. (нет собак и на Молодежной в Антарктиде).
Получил РДО:
«КОРРЕСПОНДЕНЦИЮ ПОЛУЧИЛИ СТАВИМ В НОМЕР ТРИДЦАТЬ ПЯТЫЙ ВЫХОДЯЩИЙ ТРИДЦАТОГО АВГУСТА ВМЕСТЕ С ДВУМЯ РАССКАЗАМИ ЖДЕМ ОЧЕРЕДНОЙ КОРРЕСПОНДЕНЦИИ = КОРОТИЧ ИВАНОВ».
«Огонек», стало быть, будет публиковать мои последние рассказы. Мелочь, а приятно…
Читал записки Гончарова 1854-1855 годов.
Приведу несколько выписок, касающихся и наших дел: «…Путешествия – это книга, в ней останавливаешься на тех страницах, которые больше нравятся, а другие пробегаешь только для общей связи».
«А создать Сибирь не так легко, как создать что-нибудь под благословенным небом…»
Особенно поразили его записи о Сибири. Самой приметной чертой ее физиономии он отмечает отсутствие следов крепостного права. А дальше: «От берегов Охотского моря до Якутска нет ни капли вина… Здесь вино погубило бы эту горсть [инородцев], как оно погубило диких в Америке. Винный откуп, по направлению к Охотскому морю, нейдет далее ворот Якутска. В этой мере начальства кроется глубокий расчет – и уже зародыш не Европы в Азии, а русский, самобытный пример цивилизации, которому не худо было бы поучиться некоторым европейским судам, плавающим от Ост-Индии до Китая и обратно».
«Жидов здесь любят: они торгуют, дают движение краю». Это на Лене!
«Свет мал, Россия велика», – говорил Гончарову человек, пришедший кругом света в Сибирь и преодолевший все ее пространства. «Воистину – скажу я», – заключил Гончаров…
Из разговора в кают-компании. В Греции при заявлении «Морского протеста» надо клясться на Библии, Коране или Талмуде. Пришли наши к нотариусу. Капитан – еврей, второй помощник – армянин и еще русский. Грек-нотариус совершенно растерялся. Оказалось, что никто из наших мореплавателей никакой разницы в этих трех святых книгах не углядел и не угадал.
За ужином помпа Тарас Григорьевич первый раз окрысился на критиканские мои разговоры, которые бурно и бесстрашно поддерживают третий механик и начальник рации. Дурак слепой! Говорили о безобразном развале на аэрофлоте, нехватке ГСМ. И о том, что из Куйбышева самолеты берут половину пассажиров, а остальное загружают железками для предприятий.
Помпа рявкнул, и наступила тягостная тишина. Как запуганы люди! Боже мой! Кто-то разрядил тишину, сострив в адрес третьего механика:
– Ты подтверждение визы-то прошел?
– Прошел! И виза подтверждена. Отец кочегаром на «Ермаке» Папанина спасал, так что с происхождением все в ажуре! – с вызовом сказал тот, но на этом его пыл угас.
А вякнул-то Тарас только:
– Ну вот, и в Куйбышеве самолеты сидят, и в Тюмени сидят! Везде, значит, не летают?
Юрий Александрович очень спокойно продекламировал:
Разве трусам даны эти руки,Этот острый, уверенный взгляд,Что умеет на вражьи фелукиНеожиданно бросить фрегат.Потом облизал ложку и ушел из кают-компании, с порога пожелав остающимся «приятного аппетита».
25.08. Без выгрузки – нет тоннажа.
Анонимное РДО:
«ЖИТЕЛИ ДОЖДЛИВОГО ЛЕНИНГРАДА БЕСПОКОЯТСЯ ВИКТОРЕ КОНЕЦКОМ».
Четверо ученых на гидрометеостанции делают драчку огромному кобелю-овчару, ибо местные лайки ему мелки.
О карабинах у якутов с осени:
– По поселку только с автоматом ходить.
Громила, который загнал 10 якутов в сарай, закрыл их на дрын (из плавника), опрокинул мотоцикл и облил сарай бензином. Не поджег чудом.
Пришел посетитель. Его рассказ: когда-то служил в войсках спецназначения. Потом плавал, стоял в Гавре на ремонте, получали по 12 руб. 50 коп., он был 4-м помощником. А потом решил не плавать, и начались скитания: инженер-организатор в порту, диспетчер… Заочно учился на искусствоведческом отделении в Репинском институте. Потом кореш позвал сюда. Теперь – 2-й помощник на 200-тоннике. Хочет удрать, но семилетняя дочка всем трезвонит: «Папка – герой-полярник». Как вернешься? Да жена но второму разу беременна, а билет отсюда до Москвы 133 рубля. Рейсы по дельте Лены. По шесть раз садятся на мель в протоке. Книжки читает, думает заняться английским языком, куча словарей. Но рейс по восемь часов – на сон времени не остается. И вообще – отмашка рукой…
Вероятно, пробует писать – знает много имен начинающих писателей. Ненависть к якутам и эстонцам…
– Я вам осетрину пришлю.
– Нет уж.
– Мы сами не браконьерничаем. Так дают.
– Все одно не надо.
Из разговора в кают-компании.
– Но наш бронепоезд стоит на запасном пути…
– Давно пора объявить ему тридцатиминутную готовность.
26.08. Выгрузка на один ход; путаница с документами.
Талоны на вино – 2 бутылки в месяц.