И воин, обитавший во мне, решил, не тратя времени на раздумья, что надо остаться. Надо продолжить эксперимент сегодняшнего вечера, хотя и было уже поздно, хотя я был нетрезв и утомлен, и боялся, что Мари будет недоумевать, тревожиться или сердиться. Я сел рядом с Михаилом, приготовясь в случае чего действовать без промедления.

И заметил, что он может управлять своими припадками! Вскоре он успокоился, и глаза, перестав блуждать, приняли прежнее выражение - то самое, какое появлялось в них, когда он, одетый в белое, выходил на сцену в ресторане.

– Начнем, как всегда, с молитвы, - сказал он.

И все, кто находился в комнате, - все эти агрессивные, пьяные маргиналы закрыли глаза, взялись за руки. Даже две немецкие овчарки притихли в углу.

– Госпожа, когда я гляжу на машины, на витрины, на людей, что не смотрят ни на кого, на здания и на памятники, я замечаю в них Твое отсутствие. Сделай так, чтобы мы могли вернуть Тебя.

Все продолжили хором:

– Госпожа, мы узнаем Твое присутствие в испытаниях, через которые проходим. Помоги нам не дрогнуть. Дай нам вспоминать Тебя со спокойной решимостью даже в те минуты, когда бывает трудно допустить, что мы любим Тебя.

Я заметил, что у каждого где-нибудь на одежде был один и тот же символ:

Он мог быть брошкой, металлическим украшением, вышивкой или просто рисунком, сделанным на ткани обыкновенной ручкой.

– Хочу посвятить эту ночь тому, кто сидит по правую руку от меня. Он сел рядом, потому что хочет защитить меня.

Как он догадался?

– Это хороший человек: он понял, что любовь преображает, и позволил ей преобразить себя. Он все еще несет в душе тяжкое бремя личной истории, но все же пытается освободиться от него и потому находится среди нас. Он - муж той всем нам известной женщины, которая оставила мне на память о себе и как талисман вот эту реликвию.
– Михаил достал из кармана лоскуток с запекшейся на нем кровью.
– Мы никогда не узнаем, какой солдат носил эту форму. Перед смертью он попросил эту женщину: "Разорви ее и раздай по лоскутку каждому, кто верит в смерть и потому способен жить так, словно каждый день - последний. Скажи им, что я только что увидел Смерть в лицо - пусть они не боятся ее, но и не пренебрегают ею. Пусть ищут единственную истину - Любовь. Пусть живут в согласии с ее законами".

Все с почтением взирали на окровавленную тряпицу.

– Мы родились в эпоху мятежа. Мы с воодушевлением посвятили себя ему, мы рисковали жизнью и молодостью - и вдруг испугались: первоначальная радость стала сменяться усталостью, монотонностью, сомнениями в собственных силах и способностях, то есть не сумели достойно ответить на тот вызов, что бросает нам жизнь. Кое-кто из нас уже сдался. Нам пришлось столкнуться с одиночеством, пережить крутые и неожиданные повороты, мы падали и, увидев, что никто не спешит нам на помощь, стали спрашивать себя: "А не бесполезны ли все усилия? А стоит ли продолжать?"

Михаил помолчал.

– Стоит! И мы будем продолжать, хоть и знаем, что наша душа - да, она бессмертна!
– бьется в паутине времени со всеми ее возможностями и ограничениями. Покуда хватит сил, мы будем высвобождаться из этой паутины. А когда иссякнут силы и мы вернемся к истории, "которую нам рассказывают", то все равно будем вспоминать наши прежние битвы и готовиться к новым. Мы вступим в них, когда условия будут более благоприятными. Аминь.

– Аминь, - отозвались остальные.

– Я должен поговорить с Госпожой, - сказал юноша с "ирокезом".

– Не сегодня. Я устал.

Раздался разочарованный ропот: в отличие от посетителей армянского ресторана эти люди знали историю Михаила, о голосе и о "присутствии". Однако он поднялся и вышел на кухню. Я последовал за ним.

Я спросил, как им удалось раздобыть эту квартиру. Он объяснил мне, что по французским законам любой гражданин имеет право легально пользоваться недвижимостью, ко - торой не пользуется ее владелец. Иными словами, они - "скваттеры".

Мысль о том, что меня ждет Мари, не давала мне покоя. Михаил взял меня за руку.

– Вы сказали сегодня, что уедете в степь. Еще раз прошу вас - возьмите меня с собой. Я должен побывать на родине, пусть хоть ненадолго, но у меня нет денег. Я стосковался по моему народу, я хочу повидать мать, друзей. Я мог бы сказать вам, что знаю от Голоса, что понадоблюсь вам, но это будет не правдой: вы найдете Эстер сами, и ничья помощь вам будет не нужна. Просто мне нужно подзарядиться энергией отчизны.

– Я могу дать вам денег на билет туда и обратно.

– Знаю. Но мне бы хотелось отправиться туда вместе с вами, вместе приехать в городок, где живет Эстер, ощутить на лице прикосновение степного ветра, помочь вам пройти путь, ведущий к женщине, которая любит. Она сыграла - и продолжает играть - очень важную роль в моей жизни. Наблюдая за происходящими в ней переменами, видя ее решимость, я многому научился да и продолжаю учиться. Помните, я говорил о "неоконченных историях"? Мне хотелось бы оставаться с вами рядом до тех пор, пока перед нами не предстанет ее дом. Только тогда я смог бы считать, что этот период ее - моей - жизни завершен. Как только мы увидим дом, я оставлю вас одного.