Хэмф взглянул на сверкающее кольцо из наконечников алебард, которые удерживали студентов на расстоянии, и покачал головой:

— Невозможно ничего сделать. Если мы попытаемся на них напасть, они нас наколют на пики, как селедку.

Студенты все прибывали к Квадривиуму. Уолтер был уверен, что им удастся спасти товарищей просто потому, что студентов было больше, чем караульных. Он крикнул Хэмфу:

— Я считаю, что мы не можем спокойно позволить им повесить наших товарищей. Клянусь святым Эйданом, нам следует объединиться! Мы можем прорвать их оборону.

— И ты отправишься впереди всех?

— Да, но нам нельзя зря терять время. Хэмф нахмурился и начал оправдываться:

— Ублюдок, ты знаешь, что я никогда не уклоняюсь от сражения. Но Рику и Джеку не поможет, если нам распорют животы алебардами.

К ним подошел Ниниан. Он глядел совсем «кисло» и спросил недовольным тоном:

— Почему они не отправились в церковь Святого Джайл-са и не попросили убежища?

— У них не было такой возможности, — сказал Уолтер. — Поэтому мы должны попытаться им помочь, Хэмф. Тебе вскоре предстоит сражаться за право называться рыцарем. Сейчас тебе представляется удобный шанс проверить свою храбрость.

— Это означает смерть, — вздрогнул Ниниан. Хэмф с ним мрачно согласился.

— Это не станет благородным поступком. Что тебе известно о рыцарстве, Ублюдок?

— Трусы! — заорал на них Уолтер.

Начали прибывать подкрепления горожан, и стало ясно, что они настроены так же решительно, как дозор.

Началось обычное сражение между горожанами и студенчеством с применением дубинок и тяжелых палок. Уолтер понимал: пока идет сражение, караульные уведут отсюда Рика и Джека. Они уже двинулись по боковой улочке и успели отойти довольно далеко, так что слова капитана были еле слышны:

— Дорогу королевской справедливости!

Уолтер последовал за ними и через мгновение услышал, что кто-то идет за ним. Он был уверен, что это студент. Парень был таким высоким, что Уолтер едва доставал ему головой до плеча. Он начал злиться, потому что гордился собственным ростом.

— Ты — Уолтер из Герни, так? — спросил его студент.

— Да, а тебя как зовут?

— Тристрам Гриффен. Я из тех же краев, что и ты. Ты обо мне никогда не слыхал, но мой отец — мастер по изготовлению луков из Сенкастера.

Было слишком темно, чтобы рассмотреть незнакомца, но Уолтеру понравился его голос. Он был достаточно уважительным, как положено сыну мастера по изготовлению луков, но в нем также были слышны решительные нотки. Если парень и был студентом, то учился вольнослушателем. Настоящие студенты презирали вольнослушателей, потому что у них не было денег, чтобы жить в университетских общежитиях, и им приходилось искать себе жилье в мансардах и чердаках города.

— Я видел Нэта Гриффена во время соревнований. В Англии нет лучшего лучника, — сказал Уолтер.

— Ну, он никогда себя лучшим не считал. Но… мне кажется, было время, когда он мог стрелять из лука лучше многих в Англии. Сейчас он постарел и руки у него стали слабыми.

Уолтер посмотрел на своего спутника:

— Тристрам Гриффен, могу поклясться, что ты и сам хорошо стреляешь из лука.

— Ты прав, я действительно неплохо стреляю, но не надеюсь, что когда-либо смогу стать равным своему отцу.

— Ты рассуждаешь весьма скромно, — решил Уолтер и добавил: — Почему я никогда тебя прежде не видел?

— Я — вольнослушатель и живу в мансарде переплетчика на Шейдьярд-стрит. Ты меня видел, но, наверное, не можешь этого помнить.

Юноша сказал это без оттенка уничижительности или горечи. Он просто констатировал факт.

Они проходили мимо дома, хозяин которого вышел с фонарем, чтобы посмотреть, что же происходит на улице. При свете фонаря можно было различить великолепную широкоплечую фигуру Тристрама Гриффина. У него были жесткие светлые волосы и приятные серые глаза. Тристрам застенчиво улыбнулся, как будто не был уверен, что Уолтеру понравилась его фамильярность.

Уолтер тоже ему улыбнулся. Он с трудом заводил друзей, но сейчас, как только с ним заговорил, он был уверен, что станет дружить с сыном лучника, несмотря на разницу в их социальном положении. В нем чувствовалась прямота, доброта и истинная крепость духа.

Уолтер понял, что вольнослушатель очень беден. Его потертый плащ сшит из грубой ткани. Короткие панталоны доходили до колен, а ниже виднелись голые посиневшие ноги. Тяжелые башмаки были черного цвета, что означало его низкий социальный статус.