И — кто бы мог подумать? — довод супруга подействовал на Ирочку самым чудодейственным образом. Она не только тут же умолкла, но и вся словно обмякла, лицо приняло умиротворенное выражение, поза стала свободной и расслабленной.

— Вообще-то нам, наверное, пора, — заметил Генрих. — Уже довольно поздно, а Варьке завтра с утра идти к следователю.

— Ого! Уже совсем стемнело! — спохватился Прошка. — А мы фонариков не взяли. Теперь в темноте будем по камням добираться! И в гору лезть!

— Я свой захватил на всякий случай, — сообщил предусмотрительный Леша. — Думаю, и одним как-нибудь обойдемся.

— Да, сейчас действительно пора расходиться, — сказал Славка-Ярослав. — Но вообще-то нам нужно серьезно все обсудить. Вы как, завтра Варвару провожать пойдете?

— Пожалей их, Славка! — взмолилась я. — Они же каждый день сюда мотаются, иногда даже по два раза. Добавьте сюда бессонницу и отсутствие аппетита на нервной почве. Так и загнуться недолго.

— К Прошке это не относится, — тут же внес поправку Марк. — Он на нервной почве ест и спит в два раза больше. Так что его-то мы и дадим тебе в провожатые. А то, если он будет на одном месте сиднем сидеть, до Москвы его потом не дотащим.

От возмущения Прошка не сразу нашелся что ответить.

— Наглая ложь! — завопил он наконец. — Я две ночи не спал! И не ел почти ничего. С меня скоро штаны будут сваливаться.

— Ну, это, положим, вранье, — осадил его Леша. — Спать ты действительно не спал, но главным образом потому, что всю ночь шуршал пакетиками с едой.

Прошка как-то сразу стушевался. Уж кто-кто, а Леша всегда говорил правду, и все это отлично знали.

— Ну ладно, — пришел на помощь Прошке Славка. — Тогда, Варвара, зайди к нам, когда со следователем управишься. Мы тебя до лагеря проводим. Там и поговорим.

Долгое время мы шли по берегу молча. Прошка напрасно боялся темноты — над морем висела полная луна, такая яркая, что камни на берегу отбрасывали тени. Тихо плескались волны, шуршала под ногами галька. Я плелась в хвосте нашей печальной процессии, не отрывая глаз от серебряной лунной дорожки на воде. В конце концов не выдержав тягостного молчания, я решила затеять разговор на какую-нибудь нейтральную тему. Хотелось немного снять напряжение и растормошить совершенно сникшего Генриха.

— Что-то Славка в последнее время начал преподносить сюрпризы, — заговорила я. — Кто-нибудь может мне объяснить, какого дьявола он женился на этой безмозглой кукле? Неужели даже самые умные из мужиков теряют голову при виде хорошенькой мордашки?

— Только не Славка, — откликнулся, к моей радости, Генрих. — Славка поступил в точном соответствии со своей установкой. Видишь ли, как человек вдумчивый, он привык взвешивать свои поступки. За пять лет он насмотрелся на мехматовских девиц и решил, что ему нужна жена совсем другого склада. Нет, ты не думай, наши девочки ему очень нравятся, просто, как он утверждал, с умными женщинами все время нужно быть в форме. А ему хотелось, чтобы в присутствии жены можно было расслабиться. Пусть она радует глаз красотой и щебечет о каких-нибудь милых пустяках. Славка считает, что дома вовсе ни к чему разговоры о мировых проблемах и последних научных достижениях. Дом нужен для отдыха, физического и душевного. А потому вовсе не обязательно, чтобы жена была семи пядей во лбу, даже наоборот. Вот он и выбрал Ирочку.

— Знаешь, Варька, как ему все мужики на свадьбе завидовали? — подхватил Прошка. — Ирочка была просто сногсшибательно хороша. И весела, как птичка. Кто-то из наших мехматовских ребят сказал, что теперь готов поверить в Славкину теорию брака.

— Между прочим, Ирочка хорошая хозяйка, — добавил Генрих. — Я дважды заходил к Славке по делу довольно неожиданно и оба раза был привечен, вкусно накормлен и напоен.

— Ладно, убедили, — сдалась я. — Тем более что я сегодня своими глазами видела, как ловко он с женой управляется. Несколько слов сказал — и ее словно подменили. А ведь если бы не Славка, она бы точно мне глазки выцарапала.

— И была бы совершенно права, — заметил Марк. — Ты хоть изредка отдаешь себе отчет в том, что говоришь и делаешь, Варвара? У тебя просто мания играть с порохом, и когда-нибудь ты доиграешься…

— А что я такого сказала? — обиделась я. — Ну подумаешь, пошутила!

— То-то и оно, что твоя шутка была очень уж похожа на правду, — поддержал Марка Леша. — Ведь Нину, скорее всего, действительно убил один из нас. А может быть, и Мирона. Вряд ли кто посторонний ни с того ни с сего зашел бы в изолятор и навалился на незнакомую женщину с подушкой. Разве что Ирочкин маньяк, но это слишком маловероятно. А знакомых у Нинки с Мироном здесь, кроме нас, нет.

— Значит, по-твоему, более вероятно, что здесь постарался кто-то из своих? — ядовито поинтересовалась я. — Тогда, может быть, ты знаешь и почему он это сделал? Или ты считаешь, своим причины для убийства ни к чему? Постороннему человеку нужен мотив, а мы, стало быть, можем убить просто так, развлечения ради?

— Да, Леша, что-то ты не то говоришь, — встал на мою сторону Генрих. — Ну подумай, у кого из нас были основания избавиться от Нины? Да если на то пошло, кто из нас способен задушить спящую, беспомощную женщину?