Леша задрал голову и стал задумчиво водить глазами по безоблачному небу.

— М-м… Дайте подумать. Так… С какого момента начинать? Когда Славки пришли?

— Естественно. Или ты до сих пор надеешься, что убийствами балуется один из нас?! — возмутился Прошка.

— Ладно-ладно, не заводись. Значит, так… Сначала Варька и Славки рассказывали о Белове и его вопросах, потом мы стали гадать, кому же понадобилось убить Нинку, и Марк сказал, что убить хотели Мирона, а Нинку устранили из страха разоблачения. Дальше Славка намекнул, что Мирона, скорее всего, убила Варвара. Потом был скандал… потом Прошка сказал Славкам, что они и сами ссорились с Мироном, и Славки вспомнили, что у них был мотив… Так, дальше Варька заявила, что это никакой не мотив, и предложила версию постороннего убийцы, а я ее отверг как маловероятную… Угу… Тогда Варька сказала, что в детективе убийца нарочно порешил бы Мирона, чтобы Нинкина смерть стояла не на первом месте, а Прошка предложил рассмотреть эту версию. Марк опять стал настаивать, что Мирон — главная жертва… Э-э… Потом у Ирочки разболелась голова, Варька полезла за таблетками и вытащила бутылку с антикомарином. Они с Марком набросились на Прошку, а потом… Потом мы, собственно, прекратили разговоры об убийстве и сели пить чай.

— Значит, в первый раз Марк не предлагал вспомнить все крымские события? — уточнил Прошка.

— По-моему, нет. Но если ты пытаешься выяснить, не высказывал ли Марк оба раза одну и ту же мысль, то ответ положительный. И сегодня, и вчера он утверждал, что убийца в первую очередь метил в Мирона, а смерть Нинки — побочный результат первого убийства.

— Ну и какой же вывод вы из этого собираетесь сделать? — скептически поинтересовалась я. — Что убийца хотел запугать Марка и заставить его отказаться от этой идеи? Или, наоборот, что он устроил заведомо ложные покушения, чтобы мы сказали себе: «Шалишь! Нас так просто не проведешь!» — и вцепились в гипотезу Марка мертвой хваткой?

Прошка растерянно мигнул.

— Да, чтобы понять логику убийцы, неплохо бы сначала установить его личность, — язвительно заметил Марк.

— Порочный круг, — вздохнул Генрих.

— Есть одна идея, — скромно сказала я и многозначительно умолкла, испытывая терпение друзей.

— Не томи, Варька, — не выдержал Генрих. — Какая идея?

— Почему вы решили, что тот камешек у тропинки не сам по себе насиженное место покинул? — ответила я вопросом на вопрос.

— Точно! — Прошка понял меня с полуслова. — След! Убийца действовал не голыми руками. Лопат у нас нет, значит — топор! Кто из нас держал в руках топор, когда Марк отправился купаться?

— Ну я, — неохотно ответил Леша. — Только я камень не сталкивал.

— Ты уверен? А если хорошенько подумать?

— Прошка, прекрати дурака валять! — разозлилась я. — У нас, между прочим, три топора. Остальные два должны были взять Славки. Не голыми же руками они собирались рубить дрова.

— Да, я видел, Славки взяли по топору, — без особой радости подтвердил Генрих. — Но неужели вы думаете, что один из них — убийца?

— Генрих, миленький, теперь уже нет сомнений, что убийца среди нас. Никто другой не мог ни отравы подлить в чай, ни валун на Марка спихнуть. Неужели тебе больше нравится мысль, что преступник Леша или Прошка?

— Я тут ни при чем, — торопливо вставил Прошка. — У меня пила была. Пилой такой камень не подкопаешь.

— А у нас нет какого-нибудь другого орудия, которым можно оставить такой след? — спросил Марк. — Чего-нибудь плоского, с острым краем?

— Подкапываешься под Ирочку с Татьяной? — поддел его Прошка. — Не выйдет! Для такой работы годятся только топор, мотыга или лопата. Думаешь, девочки их принесли под сарафанчиками?

— А вы уверены, что топоры все время были у Славок? Когда все сбежались к тропинке, Славки ничего в руках не держали. Я специально внимание обратила.

— Варька, ты пойми, от того момента, когда мы пошли по дрова, а Марк объявил, что идет купаться, до падения камня прошло минуты три, не больше. Я думаю, убийца, услышав о намерениях Марка, сразу пошел к тропинке и сделал подкоп, а потом спрятался в кусты, подождал, пока Марк пройдет, и столкнул камень. А ты что предполагаешь? Что мы разобрали топоры, потом кто-то из Славок на минуточку положил свое орудие труда на землю и отвернулся, а убийца тем временем быстренько сделал свое черное дело и вернул топор на место?

— А где, кстати, топоры сейчас?

Ребята переглянулись, потом Леша встал и исчез за кустами в направлении тропинки к морю.

— Здесь они! Все три! — крикнул он.

Мы побежали посмотреть. Шагах в пяти от тропинки из земли торчал внушительных размеров пень. В этот пень кто-то и вогнал все три топора.

— Кто это их сюда воткнул? — спросила я.

— Один — я. А другие, наверное, Славки. Мы ведь их отсюда забирали, — объяснил Леша.

— А почему отсюда?

— На этом пне удобно пилить и рубить — топоры не так тупятся. Поэтому мы и сложили их здесь.

— Значит, убийца, столкнув камень, успел воткнуть топор на место и смыться? — спросила я.

— Почему — смыться? Воткнул топор, шагнул в кусты и тут же вышел. Мы ведь все сюда сбежались. Вот он и сделал вид, что тоже только что подошел, — смекнул Прошка.

— А кто первым прибежал, не помните?

Ребята покачали головами.

— Когда я поднялся, тут уже стояли Леша, Ярослав, Ирочка и Татьяна, — припомнил Марк. И почти сразу же прибежали Генрих с Прошкой, а за ними — второй Славка. Ты, Варька, появилась последней.