— — Я проведу тебя в участок, как только Джорджа Поттера посадят в камеру.

— Ты думаешь, с этим у них проблем не возникнет?

— Нет, — отвечает Джек и меняет тему:

— Знаешь, ты меня удивил этой записью «Слоббербоун». — Он не может назвать услышанное песней. Какая уж тут песня, если вокалист просто выкрикивает слова. — Она хороша.

— Запись делает лидер-гитарист, — отвечает Генри. — Играет просто здорово. Обычно приходится довольствоваться гораздо меньшим. — Он опускает стекло, высовывается в туман, потом — назад в кабину. Добавляет будничным голосом:

— Весь город воняет.

— Это туман. Тащит с реки всякую гадость.

— Нет, — все тот же будничный голос. — Это смерть. Я ее чую, и ты, думаю, тоже. Только, возможно, не носом.

— Чую, — признает Джек.

— Поттер — не Рыбак.

— Думаю, нет.

— Человек, которого видел Райлсбек…

— Я почти на все сто уверен, что Райлсбек видел Рыбака.

Какое-то время они едут молча.

— Генри?

— Affirmative.

— Какой альбом ты считаешь лучшим? Лучший альбом и лучшая песня?

Генри задумывается:

— Ты понимаешь, что вопрос этот очень личный?

— Да.

Прежде чем ответить, Генри вновь держит паузу.

— «Стардаст», возможно. Хоуджи Кармайкла note 82 . А для тебя?

Мужчина за рулем задумывается, возвращается в далекое прошлое, когда ему шесть и он — Джеки. Его отец и дядя Морган — поклонники джаза, у матери — более простые вкусы. Он помнит, как одним бесконечным лос-анджелесским летом она бутила на проигрывателе одну и ту же песню, сидела у окна и курила. «Кто это поет?» — спрашивает Джек, и мать отвечает:

"Пэтси Клайн note 83 . Она погибла в авиакатастрофе".

— «Крейзи армз», — отвечает Джек. — В исполнении Пэтси Клайн. Написана Ральфом Мони и Чаком Силзом. Лучщая пластинка. Лучшая песня.

Генри больше не произносит ни слова. У Джека — слезы на глазах.

Генри чует слезы.

А теперь давайте взглянем на ситуацию шире, как любят говаривать политики. Мы это просто должны сделать, потому что события начинают накладываться друг на друга. Нюхач и Громобойная пятерка уже подъезжают к автостоянке у полицейского участка со стороны Самнер-стрит, тогда как Дейл, Том Лунд и Бобби Дюлак, все в бронежилетах, паркуют свои машины во втором ряду у таверны «Лакиз». Они паркуются на проезжей части, потому что Дейлу нужно больше свободного места, чтобы пошире распахнуть заднюю дверцу патрульной машины и как можно быстрее загрузить в нее Джорджа Поттера. Дит Джесперсон и Дэнни Щеда уже в отеле «Нельсон», где должны опечатать номер 314 желтой лентой. Потом им приказано привезти Энди Райлсбека и Морти Фаина в полицейский участок. В самом участке Эрни Терье звонит детективам УПВ Брауну и Блэку, которые приедут уже после ареста. Если они и разозлятся, невелика беда. В баре «Сэнд» Тэнзи Френо с мертвыми глазами только выдернула из розетки штепсель музыкального автомата, заглушив «Уоллфлауэрз».

— Слушайте меня, все! — кричит она не своим голосом. — Они его взяли! Они взяли этого сукина сына, который убивает детей Его фамилия — Поттер! К полуночи его отправят в Мэдисон и, если мы ничего не сделаем, какой-нибудь умный адвокат вытащит его из тюрьмы к следующему понедельнику! КТО ХОЧЕТ ПОМОЧЬ МНЕ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ?

Через мгновение тишина сменяется ревом. Пьяные, обкуренные, обколотые завсегдатаи бара «Сэнд» точно знают, что они хотят сделать. Джек и Генри тем временем прибывают на автостоянку у полицейского участка, буквально следом за Громобойной пятеркой, которые уже поставили свои «харлеи» рядом с «Толстяком» Дока. Стоянка быстро заполняется, главным образом личными автомобилями копов. Сообщение о грядущем аресте распространяется со скоростью степного пожара. В самом участке один из подчиненных Дейла, кто именно, значения не имеет, замечает синий сотовый телефон, с которого Док звонил от «Лакиз». Коп хватает его и ныряет в небольшую комнатушку, на двери которой табличка: «СКЛАД ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ».

В гостинице «Дуб», где он обосновался на время поисков Рыбака, Уэнделл Грин методично и целенаправленно напивается. Несмотря на три двойных виски, шею саднит в том месте, где ее чуть не перерезал кожаный ремешок фотоаппарата, который сорвал с него этот говнюк байкер. После удара Голливуда ноет и живот. Но больше всего пострадали его гордость и чековая книжка. Сойер спрятал вещественные улики, в этом сомнений нет. Уэнделл наполовину уверен, что Сойер и есть Рыбак… но как он может это доказать без пленки? Когда бармен говорит, что его просят к телефону, он едва не советует засунуть трубку себе в жопу. Однако он профессионал, черт побери, профессиональная газетная ищейка, поэтому подходит к стойке и берет трубку.

— Грин, — рычит он.

— Привет, засранец, — отвечает ему коп по синему сотовому телефону. Уэнделл еще не знает, что это коп, думает, это какой-то мерзавец, который мешает ему хорошо провести время в компании виски. — Хочешь для разнообразия напечатать благую весть?

— Благие вести не способствуют росту тиража, приятель.

— Эта поспособствует. Мы его поймали.

— Что? — Несмотря на три двойных виски Уэнделл Грин становится самым трезвым человеком на всей планете.

— Я что, заикаюсь? — Собеседник определенно измывается над Грином, но тому без разницы. — Мы поймали Рыбака. Не детективы из полицейского управления, не федеральщики — мы.

Зовут Джордж Поттер. Семьдесят с небольшим. Вышедший на пенсию строитель. У него нашли полароидные фотографии трех убитых детей. Если поспешишь, может, и успеешь сфотографировать Дейла, ведущего его в участок.

Грин сразу понимает, какой ему дают шанс. Такой снимок может стоить в пять раз больше фотографии трупа Ирмы Френо, потому что к нему проявят интерес уже не таблоиды, а респектабельные издания. И телевидение! И еще: а если кто-нибудь застрелит мерзавца, когда его будут заводить в полицейский участок? Учитывая царящее в городе настроение, вероятность такого развития событий очень даже велика. Перед мысленным взором Уэнделла возникает фотография Ли Харви Освальда, схватившегося за живот, с раззявленным в предсмертном крике ртом.