Едва мы остановились, дабы найти какое-нибудь укрытие, из тьмы ночной появился Мурген с остальными.

– Верно, – сказал он, – это был Гоблин, только, когда мы добрались туда, он уже смылся. – Подразумевалось, что я понимаю, о чем он говорит. – Костоправ, я понимаю: мы, в Черном Отряде, ребята железные; ни дождь, ни снег, ни черные карлики не помешают нам делать что возжелаем, но этот ливень меня доконал. Привел, как ты выразился тогда в Курганье, в определенное состояние. Словом, с меня на сегодня хватит. Тошнит меня уже со всего этого.

Меня эта ночь также доконала. Особенно теперь, когда стихии разгулялись всерьез. И все же…

– Но как же Гоблин?

– Как Гоблин? Давай, Костоправ, залежимся. Этот скверный поросенок сейчас в полном порядке. А-атнюдь не в пример нам. Споришь?

Вот вам пример случаев, когда должность командующего особенно в тягость. И приходится делать выбор, который по всем ощущениям похож на поиск легкого пути. Тут и начинаешь считать, что манкируешь обязанностями.

– Хорошо. Давайте искать дорогу обратно в город.

Я выпустил руку Госпожи. Мы принялись наскоро приводить себя в порядок. Ребята сделали вид, что ничего не замечают. Наверняка те, кто остался в Таглиосе, узнают обо всем еще до рассвета, уж не спрашивайте, как. Слухи – штука такая.

Эх, черт возьми, жаль только, что слухам-то этим опоры нет!..

С первыми серыми проблесками утра мы добрались до той деревушки. Все вымотались зверски – даже наши сказочные скакуны. Мы запихнули их в конюшню, которой хватило бы от силы на полдюжины обычных лошадей, а сами отправились в тесный дом. Я был уверен, что хозяин до смерти обрадуется новым клиентам, да еще – с виду – всю ночь валявшимся в грязи.

Однако старика видно не было. Вместо него из кухни выглянула пухленькая невысокая женщина. Вначале она воззрилась было на нас словно на вторгшихся в дом варваров, но тут увидела Госпожу.

Вид Госпожи не обещал ничего хорошего в той же мере, что и наш. В той же мере, можно сказать, сулил недоброе. Однако принять ее за парня было никак невозможно. Старая клуша кинулась к ней, закудахтала по-таглиосски, потянулась погладить по спине, и мне даже не понадобилось перевода Корди, чтобы понять: «Ох ты, батюшки-светы, как же это такое возможно…», и далее в том же духе. Мы проследовали за ними на кухню.

В кухне тихо-мирно, уютно развалившись в креслице, задрав ноги на полено, лежавшее у очага, и попивая что-то из громадной кружки, обуютился наш друг Гоблин.

– Взять ублюдка! – воскликнул Мурген, притопнув еще ногой, и направился к нему.

Гоблин так и подпрыгнул, но тут же пискнул:

– Костоправ!

– Ты где был, коротышка? Мы там грязь месим, задницу его спасаем от разных мерзавцев, а он тут сидит, пивко попивает!

Мурген загнал его в угол.

– Э-э! Не надо! Я просто решил сам сюда добраться!

– Где твоя лошадь? В конюшне одной не хватало, когда мы ставили туда своих.

– Там, снаружи, погода такая мерзопакостная; я с лошади слез и – сразу в дом…

– А для лошади, значит, не мерзопакостная? Мурген, выстави его на двор и не пускай обратно, пока не устроит лошадь как полагается.

Собственно, мы и сами проделали не все, что надо бы, однако хоть под дождем животин не бросили!

– Корди! Когда старая курица кончит причитать над Госпожой, спроси, далеко ли до Майна.

– До Майна? Ты еще не…

– Я еще не. Только вот схаваю чего да сосну пару часиков. За этим я сюда пришел и именно это намерен делать. Твои приятели по каким-то своим резонам втягивают нас в свою игру, и мне это не нравится. И я, если только смогу, проведу Отряд здесь, не встревая ни в чьи свары.

Он неопределенно улыбнулся:

– Ладно. Как пожелаешь. Только будь осторожен. Вернулся Гоблин – сконфуженный, смирный и мокрый.

– Куда дальше пойдем. Костоправ?

– Куда шли. К реке.

– Пожалуй, я сберегу всем силы.

– Сомневаюсь, однако рассказывай. Ты что-то выяснил, пока блуждал в одиночку? Глаза его сузились.

– Извини. Ночка была – далеко не лучшая в моей жизни.

– Да у тебя, Костоправ, вообще мало хороших времен за последние годы. То ли несварение у тебя от капитанской должности, то ли еще что…

– Да, пожалуй.

Мы уставились друг на друга, и эти «гляделки» я выиграл.

– После того как мы с Госпожой расстались, – начал он, – я проскакал только полмили и тут понял, что карлики не обманулись. Если они не кинулись за мной всем кагалом, значит, у них где-то есть свое колдовство. Я подозревал и раньше – взять хоть, как они всюду поспевали за нами. Тогда я решил: если вернуться к Госпоже не могу, остается только выслеживать того, кто их направляет и руководит. Найти-то его оказалось чертовски легко, и карлики не помешали. Наверное, решили оставить меня в покое, если я брошу Госпожу. Только некоторые держались поблизости. Я к ним обернулся и потратил на них кое-что особенное – для Одноглазого берег, когда в следующий раз с цепи сорвется. Потом дождался, когда перестанут дрыгаться, и пробрался на холм. Там такой холм был, с ямой наверху вроде чаши, и в чаше этой сидели вокруг маленького костерка шестеро. Только было кое-что странное: не разглядеть их никак. Словно смотришь сквозь туман; черный такой туман. Вроде того. Множество маленьких таких.., теней, тенечков, что ли. Не больше мыши. Так и кишели вокруг, будто пчелы.