Теперь я был свободен и мог делать то, что повелевало мое сердце. С восторгом я прижался к груди своей матушки, которая нежно обнимала меня, не замечая того, как слезы текли ручьем из ее глаз.

Потом я перешел в объятия своих сестер и наконец очередь дошла до бабушки, которая уже начинала сердиться, что я так долго не подхожу к ней принять ее родственные ласки. За это она меня помучила больше всех… Но эти мучения были так приятны! Я желал бы их испытывать всегда!..

Нас позвали ужинать. Все за столом встретились, исключая Франка, Урсулу и Присциллу Бэйярд. Мы не заметили, как пролетело время. После ужина я рассказал все свои приключения.

— Вот каковы эти янки! — закричал полковник, когда я закончил рассказывать. — Они все на один покрой! Держу пари, что едва ли кто так много нагрешил в жизни, как этот Мильакр. И черт возьми, я уверен, что он воровал из страсти к воровству, а не по нужде.

— Нечестные люди, — возразил мой отец, — существуют везде, как в Нью-Йорке, так и в Новой Англии.

Скваттеры полностью зависят от страны. Когда владения тщательно не оберегаются, то понятно, кто будет уважать их неприкосновенность, особенно если человеку не привиты правила чести?.. Не от народа происходит это зло, и поверь, везде бы происходили подобные хищения, если бы земли были оставлены на произвол судьбы, как это происходит здесь…

— Ну, попадись мне хотя бы один скваттер, — прервал полковник с угрожающим видом (как истинный голландец, он имел постоянное чувство ненависти против янки), — я бы содрал с него кожу, не спрашивая судей!

— Это значит — впасть в крайность не менее пагубную, — ответил мой отец.

— Кстати, — закричал я, желая прервать этот разговор, — я узнал любопытную вещь, и как вы думаете, о ком? О вашем старом знакомом — Ньюкеме.

И тут я рассказал все, что знал про достойного судью.

Генерал слушал меня спокойно, а полковник щурил глаза, ворчал про себя и закончил тем, что начал смеяться.

— Вот вам другой янки!

— Опять за старое, Дирк! Вы, кажется, хотите свалить всевозможные пороки на наших бедных соседей.

Если я и доверял этому человеку, то только потому, что считал его честным. Но что же делать?.. Я обманулся…

Все-таки это не заставит меня сказать, что причиной его низкого поведения было место его рождения и что он оттого подлец, что родился янки…

— Как хотите, так и думайте, но зачем внушать вашему сыну эти ложные мысли? Впрочем, я уверен, что рано или поздно перед ним откроется истина.

— Я буду глубоко огорчен, если мой сын будет верить предрассудкам. Последняя война дала мне возможность познакомиться со многими офицерами из Новой Англии, и я нашел, что они все были отличные люди.

— Уважайте янки, я не возражаю вам, но только скажу раз и навсегда, что эти проклятые вскоре завладеют всеми нашими землями.

Эта маленькая война продолжалась еще некоторое время. Потом, пожелав друг другу спокойной ночи, все отправились спать.

Усталость удержала меня в постели дольше обычного.

Перед завтраком я вышел прогуляться и увидел издалека тетушку Мэри, которая стояла возле оврага и, казалось, была погружена в тяжелые воспоминания. На этом месте, двадцать пять лет тому назад, был убит ее жених, и она в первый раз после стольких лет увидела окрестности, где случилось это печальное происшествие.

Уважая ее душевное волнение, я обошел ее стороной и вскоре встретил на дороге генерала и матушку, которые прогуливались, взявшись за руки, и, вероятно, тоже вспоминали прошедшие времена.

— Мы говорили о тебе, Мордаунт, — сказал мне генерал, когда увидел меня. — Вот прекрасное имение, оно с каждым годом становится все лучше и лучше.

Чудесно было бы, если бы ты женился и поселился здесь.

Ты бы построил поблизости этих мест каменный дом и перешел бы в него жить со своей женой. Какие бы благодетельные последствия произошли после этого! Ничего не может быть таким выгодным для цивилизации страны, как присутствие семьи владельца, жизнь и обычаи которого могут служить для всех образцом.