– Вы ожидаете изменения ситуации?

– Не ожидаю, но у нас есть определенные надежды. А почему вы спрашиваете?

– Мне послышались нотки… – Он посмотрел в пол, размышляя над тем, что сказал Каллен и о чем умолчал, потом снова поднял глаза. – Неважно. Пожалуй, это как раз то, что мне хотелось услышать. Вы же знаете, мне не безразлична наша военная ситуация, несмотря на все мои речи.

– Порой мысли претворяются в молитвы. – Каллен улыбнулся. – Кстати, у меня есть новости, вам, вероятно, еще не известные. Я сам узнал о них только вчера.

– Да?

– Вы без сомнения, помните, что епархии Ремутская и Грекотская были свободны какое-то время. Имр отказался заполнить вакансии, будучи неуверен, что на выборах посчитаются с его предложением. Однако, руководствуясь тем, что в ваши планы входит возвращение столицы в Ремут, архиепископ Энском решил восстановить архиепископскую епархию Ремутскую.

Синил кивнул.

– Я знал об этом, Роберт Орисс, мой брат по Ордену, вскоре наденет лиловую сутану.

– Он заслужил ее, – согласился Каллен. – Но вы могли не слышать о том; что и Грекотская епархия тоже восстановлена, а теперь архиепископ и синод назначили меня руководить ею. Через несколько месяцев, как только окончится война, мы с Робертом получим ваше благословение.

– Вы – епископ Грекотский! – прошептал Синил. Радостное выражение на его лице сменилось разочарованием, – Но это так далеко отсюда и в нескольких днях езды от Ремута. Значит, я никогда не увижу вас.

Каллен беспомощно пожал плечами.

– Даже став епископом Грекотским, я надеюсь некоторое время проводить в столице, где бы она ни была. Но я тронут вашим беспокойством, Государь. В связи с этим назначением у меня тоже весьма противоречивые чувства, этому несколько причин. Разумеется, я рад вернуться в Грекоту. Вы ведь знаете, я учился там. И приветствую предложение восстановить там епархию. Но заботиться о стольких душах сразу весьма обременительно. Это означает неизбежное расставание с моими михайлинцами.

– Михайлинцами… Правильно. А я и забыл. Вы не можете сохранить за собой оба поста?

– Нет, но, может быть, мой преемник будет руководить Орденом лучше, чем я. Даже с той щедрой поддержкой, которую вы оказываете, уйдут годы на то, чтобы восстановить все потерянное при Имре.

– Вы несли потери ради меня, – Синил растрогался. – Чем я смогу отплатить этот долг?

– Только молитесь за нас, – просто ответил Каллен. – И, пожалуйста, помолитесь за меня, чтобы Господь даровал мне силы и волю в новом начинании. Ваши молитвы очень дороги для меня, Синил.

После долгого взгляда король робко улыбнулся собеседнику.

– Значит, у меня привилегия молиться за вас, святой отец.., или мне следует говорить «Ваше Преосвященство»?

– Святой отец – тоже хорошо. Или, если хотите, Алистер.

– Нет, не Алистер. Не теперь, по крайней мере. Епископ, Вы станете епископом. Как это чудесно!

– Может быть, мы сможем делиться друг с другом мирскими проблемами, Ваше Величество, – сказал Каллен, касаясь руки Синила в знак прощания. – Вы станете рассказывать мне, как быть королем. А я вам – как быть епископом. В этом нет ничего запретного.

Синил, исполненный благодарности, провожал взглядом своего гостя. Когда тот дошел до двери и повернулся, чтобы отдать прощальный поклон, король произнес:

– Спасибо, что зашли, святой отец.

– Спасибо, что выслушали меня, Ваше Величество, – улыбнулся Каллен.

Когда он ушел, Синил уселся у окна и вздохнул.

Каллен станет епископом, епископом Грекотским! И это как раз сейчас, когда он стал казаться Синилу единственным дерини, которому можно доверять. Разумеется, Грекота не так далеко, и все-таки…

Дерини, близкий к нему, не спасет, но может быть полезен. Возможно, с помощью Каллена удастся вернуть его сан. Или обратиться с этим к Ориссу? Тот во главе Ремутской епархии приобретал более высокий ранг и влияние в сравнении с Калленом, особенно в случае возвращения столицы в Ремут. К тому же Орисс не дерини, а обыкновенный человек.

Правда, Орисс не знал Синила в период его монашества. Вероятно, никогда не слыхал о брате Бенедикте Синиле, покуда Йорам и Рис не уговорили того выйти из аббатства святого Фоиллана. Но после рукоположения в архиепископский сан Орисс станет равен Энскому, да еще Каллен будет епископом в Грекоте. Может быть, тот день, когда Синил снова отслужит мессу, не так уж далек!

Он долго обдумывал это, мечтая о будущем. Вдруг совершенно новая мысль посетила его столь неожиданно, что он не сразу ухватил ее суть и удивленно глядел по сторонам. Потом, более не занимая себя размышлениями и взвешиванием аргументов, он дотянулся до сонетки над постелью и позвонил. Тотчас же явился Сорл, его лакей, запыхавшийся и озабоченный.

– Сорл, попроси отца Альфреда зайти ко мне, – распорядился король, избегая смотреть на сундук возле кровати. – Скажи, пусть принесет пергамент и чернила. У меня есть дело для него.