При виде Камбера стражники не шелохнулись, но когда он поравнялся с ними, один прошептал:

– Святой отец?

Камбер кивнул.

– Святой отец, у гроба молится один человек. Мы не хотели мешать ему, но он там уже несколько часов. Может быть, вы проверите, не случилось ли чего?

Отведя взгляд, Камбер кивнул и вошел в часовню. Молящийся стоял на коленях у изголовья, скрытый от случайных взглядов. Закутанные в плащ плечи вздрагивали в беззвучном плаче, голова в капюшоне поникла. Дрожащие руки приподняли бархатный покров и тронули свинцовую фольгу. Пламя свечей было недостаточно ярким, чтобы рассмотреть что-то еще.

Задумчиво пожевав губами, Камбер подошел ближе и опустился на колени рядом с мужчиной. По тому, как молящийся вздрогнул от его прикосновения, Камбер понял, что его приближение осталось незамеченным.

– Успокойтесь, сын мой, – Камбер старался, чтобы его шепот звучал как можно более ободряюще. – Вы уже ничего не можете для него сделать. Нам всем будет не доставать его, но со временем горе пройдет.

Бледное, опухшее лицо повернулось к Камберу, и голубые глаза безнадежно посмотрели на Него. Камбер едва не отшатнулся, узнав в человеке Гьюэра.

– Разве я могу быть спокоен, когда нет его? – прошептал Гьюэр. – Милорд Камбер основал то, что сейчас делается от имени короля. Без него не было бы короля Халдейна. Теперь без него…

Юноша плакал, а Камбер разглядывал бархатный покров, золотую бахрому и графскую корону. Как, не открывая всей правды, объяснить Гьюэру, что Камбер достиг своей цели и теперь служит им несколько иначе?

Бесполезно. Этого не объяснишь. Оставалось надеяться, что можно утешить молодого человека.

– Знаю, сын мой, – произнес он. – Нам нужно попытаться продолжить его начинания. Разве не в этом смысл? Разве не этого он хотел?

Гьюэр глотал слезы.

– Я любил его, отец настоятель. Для меня он был.., особенным, я не могу объяснить этого. Я бы умер за него.., с радостью.., а теперь…

– Тогда вы должны жить ради него, – мягко сказал Камбер, стараясь голосом не выдать своих чувств. – Вы сможете и знаете это.

– Я могу? – Гьюэр невесело засмеялся, потом поднялся на ноги. – Возможно, вы правы, отец настоятель. Но пока не могу примириться с этим. Чувствую только пустоту и утрату смысла жизни. Почему умер он, а не я?

В отчаянии он снова разрыдался. Камбер тоже поднялся, с нежностью обнял юношу за плечи и повел прочь. Когда они вышли из часовни, стражники уважительно расступились, но настоятеля это не удовлетворило, и пола его мантии скрыла лицо Гьюэра от нескромности гвардейцев.

Тишина летней ночи и прогулка на свежем воздухе не облегчили душевных мук молодого лорда, он весь был во власти горя. Было бы чересчур жестоким оставить Гьюэра наедине с его страданиями. Держать его всю ночь возле себя Камбер тоже не мог – после такого дня он заслужил и отдых, и одиночество.

Войдя в свои покои, он подвел Гьюэра к двери Йоханнеса. Камердинер не удивлялся странным просьбам своего хозяина.

Ответ на легкий стук последовал незамедлительно.

– Отец настоятель?

Камбер ввел Гьюэра в комнату и усадил в кресло рядом с небольшим камином.

– Йоханнес, это Гьюэр, слуга лорда Камбера, – представил он, погладив гостя по голове. – Не можешь ли оставить его у себя на ночь?

– Разумеется, отец настоятель. Не нужно ли чего еще? Что скажите о бокале вина?

– Я возьму у себя, – ответил Камбер, освобождая ладонь из рук Гьюэра и знаком приглашая Йоханнеса. – Посиди с ним, пока я не вернусь.

В комнатах, разыскивая вино и кубки, он думал о Гьюэре. Его привязанность и прежде, чувствовалась, во всяком случае, в ней можно было не сомневаться. Мальчиками они с Катаном были очень дружны, правда, после смерти сына Камбера Гьюэр пропал из виду, они больше не встречались.

А юный рыцарь сохранил свои детские впечатления. Привязанность вернулась к повзрослевшему Гьюэру, выросла и окрепла за месяцы, что они вместе с Синилом провели у михайлинцев. Теперь его любовь и преданность Камберу прошли испытания смертью и вырвались наружу истерикой. Что же делать?

Он нашел бокалы, которые искал, в изголовье кровати взял небольшую шкатулку и принялся искать снотворное. Главным сейчас был сон. Если только он не ошибается в своих выводах, горе Гьюэра ослабеет не скоро – он слишком подавлен и не видит цели в жизни. Его чувства, разумеется, после хорошего отдыха, стоило употребить на что-нибудь полезное. И пусть он услышит от своего героя слова надежды. Пусть сам Камбер напутствует его…

Камбер задумчиво сидел на постели, вертя в пальцах пакетик из пергамента, прикидывая, как лучше проделать это, и в конце концов пришел к выводу, что риск и трудности не особенно велики. Спустя мгновение он снова порылся в своей аптечке и извлек еще один пакетик. Содержимое первого он высыпал в бутыль с вином, потому что сон потребуется в равной мере и Йоханнесу, и Гьюэру, а второй спрятал за пояс, взял бутыль и кубки и направился в комнату камердинера.