– Сегодня ты на удивление весел, – заметил Камбер. Гьюэр, не поднимая глаз, продолжал свои занятия.

– Впереди незабываемое событие, – ответил он. – Нам предстоит длинный день, сэр. Я знаю, что вы не станете прерывать своего поста до окончания церемонии, но не сделаете ли малого послабления. Стаканчик подогретого эля? Это укрепит ваши нервы. Однажды мне это советовали.

– Почему ты думаешь, что мои нервы нуждаются в укреплении? – Камбер покачал головой и постарался сдержать улыбку, когда Гьюэр встал и потер руки. – Гьюэр, можно спросить тебя?

– Что это за вопрос, святой отец?

– Почему на тебе монашеская ряса? Можешь рассказать мне об этом?

– Эта? – Гьюэр коснулся края капюшона на плече, и на его губах промелькнула полуулыбка. – Вы ведь не сердитесь, святой отец? Я не хотел сделать ничего плохого. Просто подумал, что быстрее сойдусь с остальными, если на мне будет церковное облачение. В соборе будет пруд пруди священников, монахов и епископов.

Камбер мысленно вздохнул с облегчением. Он вовсе не возражал бы, если однажды Гьюэр решится принять священные обеты, но сейчас его волновало «чудо», ему явившееся, возможные выдумки и никчемные толки вокруг видения. Вступление в духовное звание – прекрасная идея, если она приходит сама по себе.

От таких мыслей Камбер кисло улыбнулся и подошел к камину. Гьюэр последовал за ним и остановился с выражением ожидания на лице, а Камбер грел над огнем руки. Юноша открыл рот, стало быть, тема еще не исчерпана.

– Знаете, ваша милость, я действительно думал об отказе от мирской жизни, – робко признался Гьюэр. Камбер терпеливо кивнул.

– Я догадывался. Это из-за того сна?

– Я.., так не думаю, сэр.

– Нет? Ну что ж, принимая во внимание связи твоей семьи и твое военное образование, мне, возможно, удастся устроить тебя к михайлинцам, если пожелаешь, – предложил Камбер, видя в военном рыцарском Ордене меньшее из двух зол. – Из тебя выйдет отличный паладин святого Михаила. Джебедия примет, я уверен. Как ты знаешь, Орден понес тяжелые потери.

– Не думаю, что хотел бы стать михайлинцем, ваша милость, при всем почтении к ним. И мне совсем не хочется быть рыцарем. Меня не влечет гром сражений и блеск Доспехов, может, я вырос из этого.

– Во сколько?.. В двадцать два?

– В двадцать пять, сэр, месяц назад. Я просто.., устал от битв.

– Чего же тогда ты хочешь?

Гьюэр пожал плечами.

– Я еще не знаю. Я получил не просто образование. У меня очень хороший почерк. Отец Альфред, духовник, думает, что из меня получится прекрасный писарь или даже священник, хотя насчет последнего я не очень-то уверен. Кроме того, вам понадобится секретарь с военным образованием, когда у вас уже не будет михайлинцев. Может быть, я смогу помочь.

Камбер усмехнулся, заставляя Алистера говорить со всею резкостью.

– Если ты решаешься, не думай о расположении кого-то или преданности кому-то, будь верен себе самому и Господу Богу. Неслыханная глупость – принимать духовный сан потому, что тогда ты сможешь лучше служить мне!

– Сэр, я не…

– Обещаешь, что не поступишь так?

– Конечно, – согласился Гьюэр. – Только по убеждению.

– Ловлю тебя на слове. А пока как насчет моей ванны? – Камбер с улыбкой указал на открытую дверь. – И еще, Гьюэр…

– Ваша милость?

– Если ты сделаешь это по зрелому убеждению, я буду очень рад.

Гьюэр тщетно попытался скрыть свою радость.

Часом позже вымытый, одетый, побритый, с расчесанной и уложенной волосок к волоску прической Алистера Каллена Камбер наконец-то устроился поразмышлять о деталях предстоящей церемонии. Он сидел в выбеленной нише восточного окна, на подушках, уложенных по каменному выступу стены, наслаждаясь первыми рассветными лучами.

Впрочем, радоваться утреннему солнцу и даже вновь переживать чудесные события минувшей ночи не было времени. Рукопись по обряду посвящения в епископы Энском прислал еще неделю назад, но прочесть ее так и не удалось. В воспоминаниях Алистера запечатлелись такие церемонии, но Каллен видел все со стороны. А посвящение, кроме внешней стороны, имело глубокое мистическое содержание. Нужно было не торопясь подготовить к этому свой мозг, одновременно загрузив его множеством церемонных мелочей.

Раньше ему казалось, что это проще, чем выходило на неделе. Постоянно являлись какие-то люди, то поздравляли и вручали подношения, то уточняли списки вещей, предназначенных для отправки в Грекоту, то беспокоили по совершенным пустякам, которые почему-то не могли быть разрешены без его участия.

Он даже не поднял головы, когда Гьюэр в очередной раз вошел, постучавшись, и вышел из задумчивости, только почувствовав на себе требовательный взгляд.

– Государь!

Свиток полетел в сторону, Камбер поднялся и поклонился, удивляясь нежданному гостю. Вчера у него сложилось впечатление, что до начала церемонии король будет занят. А до нее оставалось около часа.

– Доброе утро, Алистер, – король кивнул, самодовольно улыбаясь. – Вы все еще учите свои слова, не правда ли?

– Только повторяю, Ваше Величество. Как вы, должно быть, знаете, на этой неделе у меня было мало времени. – Он указал на скамью напротив. – Не составите ли мне компанию?

Синил покачал головой.

– Не сейчас, однако я жду вас на обед после церемонии. Мне захотелось внести свой скромный вклад в это незабываемое событие. Сорл?

Услышав свое имя, Сорл ввел в комнату двух слуг, несших что-то длинное, почти в рост человека, завернутое в черную ткань. В руках Сорла был объемистый пурпурный сверток, который он положил в одно из кресел рядом с камином, приглядывая за слугами, укладывавшими черный сверток. Подойдя ближе, Камбер узнал вешала с церковным облачением, вроде тех, что уже стояли за кроватью. Однако оказался не готов к тому, что открыл Синил, сдернув черную ткань.