Сейчас он прежде всего должен позаботиться о собственной репутации.

Ульрих поднялся на ноги, повернулся к окну и, опершись на подоконник, выглянул в сад. Бескрайние цветущие луга расстилались за старой деревянной стеной окружавшей замок. Ульрих с наслаждением вдохнул свежий, напоенный ароматами цветов воздух.

— Это самое необычное место, где мне приходилось бывать, — протянул он. — И у него самая необычная хозяйка… Не говоря об остальных домочадцах.

— Хм-м… Кстати, кем этот мальчик приходится леди Кларе?

— Вильям?.. — улыбнулся Ульрих. — Храбрый мальчонка, не находишь? Правда, ему явно не хватает закалки — он слишком злоупотребляет сладкими пирожками и пудингами.

— Это верно.

— Он живет здесь, в замке, вместе с матерью. Леди Джоанна вдова.

Гарет поднял глаза на Ульриха:

— Кроме сына, у нее никого нет?

— Насколько я понял, благородный супруг этой дамы продал все, чем владел, в том числе и собственные земли, чтобы участвовать в походе за гробом Господним. К сожалению, он нашел свою смерть в Святой Земле, а семья его осталась без содержания.

— И леди Джоанна вместе с сыном приехала на остров в поисках приюта?

— Именно так. — Ульрих задумался. — Мне кажется, твоя леди очень мягкосердечна и чувствительна к чужим несчастьям.

— Ты считаешь?

— Она дала приют не только Джоанне с сыном. Клара до сих пор держит на службе старика церемониймейстера, которого, по справедливости, давно следовало бы уволить за один его только внешний вид. И старая кормилица леди Клары тоже до сих пор живет с ней в замке… Очевидно, им просто некуда податься отсюда.

— А кто еще пользуется гостеприимством добрейшей леди Желания?

Ульрих слегка сдвинул брови:

— Вильям сообщил мне, что пару месяцев назад юный трубадур постучался в ворота замка. Разумеется, леди Клара приняла и его. Кстати, сегодня вечером трубадур будет развлекать нас своими песенками. По словам Вильяма, леди без ума от любовных баллад.

Гарет вспомнил ее рецепт для будущего супруга.

— Боюсь, мальчик не ошибся.

— Менестреля зовут Даллан, и Вильям уверяет, будто он пылко влюблен в свою новую госпожу.

— Таков удел всех трубадуров, — пробормотал Гарет. — Господи, как же они надоели со своими дурацкими песенками о соблазнителях и обманутых мужьях!

— Дамам по душе такие баллады.

— Отныне подобные песни никогда не будут звучать в этом замке, — тихо произнес Гарет. — И, пожалуйста, позаботься, чтобы об этом сегодня же поставили в известность сэра Даллана, трубадура моей леди.

— Да, сэр. — По губам Ульриха скользнула насмешливая улыбка, и он поспешно отвернулся к окну.

Гарет предпочел не обращать внимания на эту плохо скрытую веселость, прозвучавшую в тоне старшего друга. По обыкновению, он не стал задаваться вопросом, а что, собственно, смешного нашел его приятель в столь ясном приказе! Главное, приказ будет беспрекословно исполнен — в чем Гарет нисколько не сомневался.

Наслаждаясь вновь обретенным ощущением чистоты собственного тела и свежестью одежды, Гарет неспешно пересек комнату и подошел к двери:

— Пожалуй, пришло время вновь предстать перед будущей супругой. Нам нужно многое обсудить.

— Тогда поспеши в сад.

— Откуда тебе известно, что она там? — подозрительно покосился на него Гарет.

— Я вижу ее отсюда. — С той же странной улыбкой Ульрих снова посмотрел в распахнутое окно. — Похоже, она обращается с речью к верным домочадцам. Даю голову на отсечение — леди отдает последние указания по обороне замка.

— Довольно нести чепуху, разрази тебя гром! Ведь замку никто не угрожает!

— Это еще как посмотреть, мой друг… Мне кажется, леди всерьез собралась отразить натиск противника.

— Ты имеешь в виду меня, черт бы тебя побрал?!

— Кого же еще?

Гарет лишь пожал плечами:

— В таком случае, наша добрейшая госпожа напрасно тратит время. Сражение закончено.

— У меня нет такой уверенности. — Ульрих снова улыбнулся, потом начал тихонько посмеиваться и наконец оглушительно расхохотался.

И снова Гарет даже не попытался выяснить причину необузданного веселья. Его ждали гораздо более важные дела.

— Вы позаботились о размещении рыцарей и их лошадей? — Клара, озабоченно хмурясь, прохаживалась по садовой дорожке вдоль горстки своих верных домочадцев.

Ее своеобразная семья — люди, которые обрели свой дом на острове Желание, — расположилась на каменной садовой скамье под яблоней или стояла рядом, внимая ее речам.

В середине между матерью и худеньким, явно встревоженным трубадуром Далланом сидел Вильям. Его круглая рожица все еще сияла восторгом после недавней прогулки на настоящем боевом коне.