Селеста вновь разразилась слезами:

— Папа никогда меня не простит!

— Что вы, конечно же простит, — попыталась ободрить ее Эмили. — Я же говорю вам: Блэйд все объяснит ему.

— В данный момент меня не слишком привлекают какие-либо объяснения с Норткотом, — заметил Саймон. — Пока что я сам жду некоторых объяснений, мадам.

Эмили прикусила нижнюю губу:

— Вы получили мою записку?

— Да, мадам, получил. Но мы обсудим это позднее, наедине.

— Ах да, разумеется.

Эмили не была уверена, что ей нравится подобная перспектива, но, прежде чем она успела что-либо сказать, в коридоре послышался какой-то шум. Через несколько секунд дверь маленькой гостиной распахнулась, пропуская мужчину лет пятидесяти с благородным лицом патриция и элегантную темноволосую женщину в чрезвычайно модном дорожном костюме.

— Мама! — Разрыдавшись, Селеста подбежала к темноволосой женщине, которая крепко обняла ее. — Мама, я так виновата.

— Дорогая моя девочка, я чуть с ума не сошла от волнения. С тобой все в порядке?

— Да, мама, все в порядке благодаря леди Блэйд. — Селеста высвободилась из материнских объятий и улыбнулась Эмили сквозь слезы. — Она спасла меня от ужасной участи, мама. Я обязана ей больше, чем можно выразить словами.

Маркиза Норткот неуверенно взглянула на Эмили. В ее глазах сквозила некоторая настороженность.

— К сожалению, нас не представили друг другу как полагается, леди Блэйд, — несколько напряженно произнесла она, — Но я чувствую себя в неоплатном долгу перед вами.

— Ну что вы, леди Норткот, — ободряюще сказала Эмили, — какие глупости. Вы совсем не в долгу передо мной.

В глазах маркизы промелькнуло облегчение. Она снова посмотрела на дочь, потом опять на Эмили:

— Так, значит, все благополучно?

— Вполне, мадам. — Эмили тихо кашлянула. — Селеста попала в небольшое приключение, но честь ее спасена, а Блэйд позаботился для вас о Невиле.

Маркиз Норткот пристально посмотрел на дочь, потом на Саймона. Впервые за все это время он заговорил, взгляд его был еще более настороженным, чем у жены.

— Блэйд.

Саймон кивнул, довольно небрежно отвечая на приветствие:

— Норткот.

— Похоже, моя жена права. Мы в долгу перед вами, сэр.

— Не передо мной, — холодно возразил Саймон. — Это моя жена подружилась с вашей дочерью и не позволила негодяю запустить в нее свои когти, пока не подоспел я.

— Понимаю. — Норткот закрыл дверь и прошел в комнату. — Не угодно ли объяснить, что здесь случилось?

Саймон пожал плечами:

— Ну что ж, меня предупредили, что придется заняться объяснениями.

— Они настолько сложны? — Норткот бросил на него испытующий взгляд.

— Ни в коей мере. — Лицо Саймона выражало холодное удовлетворение, — Но я все же предложил бы сам и вашей супруге присесть и заказать немного эля. Нам понадобится некоторое время.

Норткот кивнул с мрачным смирением:

— Пеппингтон, Канонбери, а теперь я. В конце концов вы прижали нас всех, как и хотели, не так ли, Блэйд? — тихо спросил он.

— Да, — пробормотал Саймон. — Вы последний. Я буду считать это свадебным подарком от моей новобрачной.

— Должна сказать, Саймон, вы справились со всеми делами просто превосходно. — Эмили устроилась в кресле у огня и наблюдала, как ее муж запирает дверь спальни, которую он снял на ночь.

Незадолго до этого он, окинув беглым взглядом комнату, отведенную Эмили, и сжав губы, велел, чтобы им немедленно приготовили другую, более просторную и удобную. Хозяин гостиницы поспешно перенес туда вещи Эмили.

— Главное, Саймон, что у вас вся история прозвучала так обыденно и естественно, словно мы просто повстречали Селесту во время нашего свадебного путешествия и взяли ее под свое крылышко.

Маркиз и маркиза Норткот несколько минут назад отправились в город в своем быстром удобном экипаже. Если все пройдет хорошо, к раннему утру они благополучно доставят Селесту в ее спальню. Было решено, что лучший выход — подъехать с дочерью к дому на рассвете, как будто они все вернулись с бала. Никто ничего не заподозрит.

— Я рад, что вам нравится, как я справился с этой задачей. Признаться, я не любитель сочинять на ходу всякие романтические истории. — Саймон подошел к креслу напротив Эмили и не спеша опустился в него. Он с удовольствием вытянул ноги к огню и воззрился из-под полуприкрытых век на свою сбежавшую женушку.