Обернувшись в испуге, Феба пыталась вглядеться во мрак комнаты. Там что-то было — оно скатилось на край матраса. Она ничего не могла рассмотреть. Только бы не летучая мышь!

В следующую секунду раздалось странное тихое шипение, и на кровати взметнулись оранжевые языки пламени. Тихо посвистывая, они принялись облизывать кружевной полог.

Еще несколько секунд — и пламя охватит всю постель!

Феба стряхнула охватившее ее оцепенение. Метнувшись через всю комнату, она схватила кувшин, стоявший возле умывальника.

— Габриэль! — громко позвала она, пытаясь залить огонь водой из кувшина.

— Какого… — дверь со стуком распахнулась, и Габриэль увидел пляшущее пламя. — Господи! Феба, подай кувшин из моей комнаты и разбуди слуг. Быстрее!

Феба бросилась в соседнюю комнату, вернулась с кувшином и передала его Габриэлю. Тот уже стащил с кровати обгоревший полог и сбивал пламя ударами тяжелой ткани.

Феба подала ему кувшин и выбежала из комнаты, чтобы позвать на помощь слуг.

Ущерб от пожара был невелик — чего нельзя было сказать о ярости Габриэля. И час спустя, когда огонь давно погас и все слуги уснули, он все еще переживал едва не случившееся несчастье. Он полулежал в кресле с бокалом бренди в руках, не сводя с жены задумчивых глаз. Феба пристроилась в изголовье кровати Габриэля, поджав под себя ноги. Лицо ее тоже было задумчиво, она глоточками потягивала бренди.

Он опять чуть не потерял ее. В душе Габриэль вновь и вновь содрогался при этой мысли.

Сейчас он мог думать только об одном: как близко прошло на этот раз несчастье. Если бы Феба уже спала, она не успела бы проснуться, не успела бы спастись. А он из соседней комнаты мог и не почувствовать запах дыма и пришел бы на помощь слишком поздно.

Слава Богу, что она еще не спала.

— Теперь я не спущу с тебя глаз, — негромко пообещал Габриэль, допивая последний глоток бренди.

— Что это было, Габриэль? — спросила его Феба.

— Должно быть, опять та сумасшедшая служанка, которая заперла тебя в катакомбах «Дьявольского тумана».

— Ты думаешь, это Алиса?

Габриэль вертел в руках пустой бокал.

— Она могла последовать за нами в Лондон. Она вознамерилась напугать тебя, а может быть, и причинить вред. Но какой во всем этом смысл?

— Какой смысл может быть в безумии? Это просто безумие.

— Но почему эта сумасшедшая принялась именно за тебя? Ты ведь совсем не знаешь ее.

— Бросить факел в окно могла и не Алиса, — задумчиво проговорила Феба, — это мог сделать кто угодно. Какая-нибудь шайка бандитов вышла на улицу в поисках приключений. Ты же знаешь, как бывает, когда их соберется целая толпа. Они швыряют в окна камни, поджигают… разрушают все на своем пути.

— Бога ради, Феба, никакой толпы у нас под окнами не было. Мы бы услышали шум.

— Да, правда, — согласилась она, покусывая нижнюю губу. — Я еще кое о чем подумала.

— О чем? — Габриэль резко поднялся на ноги и подошел к окну. Он то и дело выглядывал из окна в надежде заметить хоть что-нибудь, что дало бы ему ключ к событиям ночи.

— Этот пожар…

— О чем ты, Феба?

— Понимаешь, — медленно продолжала она, — все очень напоминает случай в подземелье, когда мне пришлось выбираться вплавь из грота.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Габриэль.

— Неужели ты не помнишь? Это же следующее проклятие в конце «Дамы на башне».

— Ад и все дьяволы… Это невозможно. Я решительно против того, чтобы ты приплетала сюда еще и мистику, и так все запутано. Черт побери, Феба, я даже в своих собственных книгах не обращаюсь к потусторонним силам.

— Да, я знаю. Но вспомни, как начинается колофон!

Феба спрыгнула с постели и исчезла в своей спальне. Через минуту она возвратилась с «Дамой на башне»в руках.

— Феба, это, наконец, просто смешно.

— Вот послушай. — Феба снова пристроилась на кровати и раскрыла старинную книгу на последней странице. — «Проклятие тому, кто украдет эту книгу. Пусть он утонет в волнах. Пусть его поглотит пламя. Пусть он познает бесконечную ночь в преисподней».

— Черт побери, Феба, просто вздор!.. — Габриэль помолчал. — Если только… эта Алиса знает о проклятии? Может быть, ее безумие как-то связано с ним?

— Откуда она узнала бы о нем? — спросила Феба, осторожно закрывая книгу.