— Пожалуй, это твое единственное извинение.

— Ну же, не сердись, — улыбнулась она. — Чай с миссис Раштон был не так уж плох, верно?

— Самые ужасные двадцать минут моей жизни. Эта… бесстыдница пыталась убедить меня нанести ей второй визит… ближе к ночи. И без тебя. — Энтони зябко повел плечами. — Представляешь?!

— Должно быть, тебе пришлось немало пережить. Клянусь, никогда раньше не видела вас в подобном состоянии, сэр.

— Когда я просил Тобиаса взять меня в помощники, он и словом не упомянул, что иногда попадаются такие клиенты, как миссис Раштон!

— Но ты должен признать, что у нас необычайно интересная профессия!

Энтони, немного просветлев, согласно кивнул.

— Очень. Тобиас, правда, не совсем доволен моим решением последовать по его стопам, но думаю, он уже смирился.

— Тетя Лавиния испытывала те же чувства, но она скорее всего меня понимает.

Энтони слегка нахмурился.

— Кстати, о Тобиасе и твоей тете… я хотел кое-что с тобой обсудить.

— Тебя тревожат их личные отношения, верно?

— Насколько я понял, ты тоже этим озабочена?

— Вернее, немного встревожена, — призналась она.

— Вполне очевидно, что они за последнее время стали… довольно близки. И не только в делах… ну, ты меня понимаешь.

Эмелин пристально уставилась в какую-то точку на другом конце улицы.

— То есть ты хочешь сказать, что они любовники?

— Да. Прости меня, я сознаю, что это не та тема, которую мужчина обсуждает с дамой твоих лет и положения, но я просто не мог об этом не заговорить.

— Не беспокойся о приличиях, — мягко попросила она. — Видишь ли, Энтони, наше воспитание никак нельзя назвать традиционным. Нас не укрывали от жестоких реальностей этого мира, и, следовательно, у нас куда больше опыта, чем у других людей нашего возраста. Со мной можно говорить свободно.

— Если хочешь знать, меня волнует тот факт, что последнее время Тобиас и миссис Лейк стали больше ссориться.

— К сожалению. Почему-то они нередко друг друга раздражают.

— А я-то считал, что после успешного расследования убийств в музее восковых фигур их отношения наладились. Я бы даже сказал, что это любовь. Во всяком случае, они совершенно точно воспылали друг к другу страстью.

Эмелин представила раскрасневшиеся щеки и сверкающие глаза Лавинии, когда та возвращалась с очередной долгой прогулки с Тобиасом.

— Совершенно точно, — повторила она.

— Вся беда в том, что Тобиас не романтик и терпеть не может романтиков, а следовательно, не знает, как ухаживать за дамой. Я пытался давать ему советы, но боюсь, урок не идет впрок.

— А мне кажется, ты не прав, — задумчиво возразила Эмелин. — Верно, что тетушка любит романтическую поэзию, но при этом она вряд ли ожидает от мистера Марча подражания героям Байрона.

— Счастлив это слышать, потому что, боюсь, это ему не по силам. Мало того, он вообще не способен на подобные вещи. Но если проблема не в этом, тогда в чем же, черт побери? И что происходит с этой парочкой?

— Судя по всему, тетя Лавиния считает, что мистеру Марчу не нравится… э-э… конкуренции и он пытается отодвинуть ее на второй план.

Брови Энтони сошлись на переносице.

— Дьявол! Почему ей так кажется?

— Отчасти потому, что мистер Марч отказывается познакомить ее со своими информаторами.

— Да, знаю, но для этого у него имеются достаточно веские причины. Кое-кто из его приятелей связан с преступниками. Вряд ли будет прилично представлять миссис Лейк людям подобного рода, и должен признать, я с ним согласен.

— Но дело не только в том, что мистер Марч не желает знакомить ее со своими наиболее полезными помощниками, — продолжала Эмелин. — Боюсь, что последнее время он почти каждый день изрекает команды и на каждом шагу дает нежелательные советы. Тетя находит его чересчур властным. Видишь ли, она не привыкла слушать ничьих приказов.

Энтони, немного подумав, заметил:

— Совершенно ясно, что мы имеем дело с чрезвычайно независимыми, сильными и самостоятельными людьми. Более того, они не желают друг другу уступать. Интересно…

— Сэр! Мэм! — перебил его детский голос из-за спины. — Пожалуйста, подождите. Мой па велел кое-что передать.

— Что это? — удивился Энтони, оборачиваясь. Эмелин последовала его примеру. Мальчишка лет восьми-девяти, в помятой одежде и огромной кепке, выразительно показывал на узкую улочку, где в этот час наверняка не было ни души. Знакомое волнение охватило Эмелин.

— Это сын садовника, — объяснила она Энтони. — Я встретила его в саду. Он помогает отцу.

— Но что ему нужно от нас?