На южном, эльтигенском направлении в эти часы проходила точно такая же работа.

Но опять неожиданно подул сильный и холодный ветер. За какие-то минуты небо почернело. Пошел дождь. На воде показались белые гребешки.

Позвонил командарм 18-й К. Н. Леселидзе и доложил Петрову:

– Ветер усиливается, море зашумело. Моряки запаздывают с подачей плавсредств, и посадка затягивается.

– Нажмите, Константин Николаевич, добивайтесь, чтобы десантные отряды вышли на старт к двадцати четырем часам, – потребовал Петров.

Позвонил командующий артиллерией фронта генерал А. К. Сивков:

– Артиллерийские огневые позиции на косе Чушка почти полностью оказались в воде.

– Можно ли вести огонь? – спросил Петров.

– Пока да, – ответил генерал.

Доложил и командующий Азовской флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков:

– Азовское море и пролив уже разбушевались, а ветер продолжает усиливаться. Погода имеет тенденцию к ухудшению. Если так будет продолжаться дальше, то целесообразно еще раз перенести срок высадки.

– А если еще с неделю будет такая погода? На войне без риска не обойтись. Ведь уже четвертые сутки штормовая погода срывает нам операцию, – ответил Петров и тут же позвонил командующему Черноморским флотом Владимирскому.

Тот с предложением Горшкова не согласился:

– Шторма не будет. А если пролив и будет шуметь, то это усыпит бдительность противника.

Петров опять позвонил К. Н. Леселидзе. Константин Николаевич тоже докладывал:

– Погода становится хуже. Несмотря на нажим, график посадки поломался. Но если Владимирский считает, что шторм такой силы не опасен и усыпит противника, форсировать пролив будем.

Учтя мнения командующих 18-й армией и Черноморским флотом, непосредственно руководивших этим десантированием на эльтигенском направлении, Петров позвонил и сказал Горшкову и Мельнику:

– Будем высаживать десанты, больше откладывать и ждать нельзя.

И в 21 час на причалах у Темрюка прозвучала команда: «Полный вперед!» Первые корабли пошли в темноту, в Азовское море.

Когда штурмовые отряды десанта вышли в открытое море, волны стали бросать мотоботы во все стороны, угрожая перевернуть их. Суда стали трудноуправляемыми. Выдвижение десанта на исходный рубеж запаздывало более чем на час.

Иван Ефимович волновался, раздумывая о том, что же делать дальше. Но, всегда остро чувствующий свою ответственность за выполнение задач, он старался сохранить спокойствие. В этой сложной ситуации именно он не имеет права терять самообладание, выдержку, твердость. Командующему можно помогать, давать советы, пока идет выработка решения. Но когда оно принято, а тем более началось его осуществление, никто не сунется обсуждать это решение или не соглашаться с ним. И сам Петров ясно сознавал, что в таких ситуациях командующий должен рассчитывать только на себя. Именно ему надлежит преодолеть тяжелые сомнения, пережить сильное нервное напряжение, но он, и только он, сейчас руководит операцией.

– Шторм на Азовском море уже достигает более шести баллов. Это почти на два балла выше, чем на Черном, – докладывали синоптики.

– Уже… – сказал Горшков. – Значит, может быть еще сильнее?

– Не исключено и весьма вероятно, – ответили синоптики.

Иван Ефимович спросил Горшкова:

– Ну как, Сергей Георгиевич, оцениваете обстановку на море?

– При таком шторме поход в море и через пролив крупным десантом на наших мелких судах считаю невозможным. Десант будет разбросан по морю, может не высадиться, неизбежны большие потери.

Вот так нелегко бывает порой полководцу из-за причин, казалось бы не имеющих отношения к делам воинским.

Выше я говорил о том, как в операции «Горы» дороги оказывали чуть ли не решающее влияние на ход боев. И вот теперь – погода! Но что бы ни мешало, полководец должен найти способ преодолеть трудности и привести свои войска к победе. На этом этапе битвы десант надо высадить на берег, а не на морское дно! Стихия оказалась сильнее желания, приказа, техники – всего, что могли противопоставить ей люди.

И поэтому Петров вынужден был дать распоряжение Горшкову и командарму 56-й Мельнику вернуть десанты в исходное положение.

Ох, нелегко остановить и повернуть запущенный боевой механизм с сотнями кораблей, с войсками в 30 тысяч с лишком человек, с морскими и авиационными службами.

– Если мы сохраним людей и плавсредства, – сказал Петров Ласкину, – то задача все же будет выполнена, хотя и не в эту ночь.

Занимаясь решением задачи на главном направлении, Петров на какое-то время ослабил внимание и контроль за ходом дел в 18-й армии, на эльтигенском направлении. Он знал, что из-за нарушения графика погрузки и посадки войск и там выход десанта задерживался. Петров позвонил Леселидзе: