Генерал Петров со своим штабом, со своими верными помощниками день и ночь готовил этот контрудар, до мелочей отрабатывая взаимодействия частей и подразделений, чтобы быть уверенным в успешности общих действий, чтобы этот удар получился как можно более мощным и нанес противнику решающее поражение в Южном секторе. Генерал Петров предвидел еще и эффект от нового оружия – дивизион «катюш» должен был помогать ему в период артподготовки.

Все приготовления были закончены, войска находились в полной готовности для нанесения удара, который был назначен на 2 октября. Но 1 октября в Одессу прибыл из Севастополя за наркома Военно-Морского Флота вице-адмирал Гордей Иванович Левченко. Он привез информацию о событиях на других фронтах и приказ Ставки, который переворачивал всю жизнь защитников Одессы, как говорится, вверх дном.

Чтобы читателю была понятна эта сложная и крутая перемена, лучше всего привести здесь рассказ самого Гордея Ивановича Левченко.

В дни, когда писалась эта глава, я не раз звонил по телефону Гордею Ивановичу – хотелось услышать от него какие-то дополнительные детали, подробности происшедшего. Но Гордей Иванович, к сожалению, был очень болен и не мог со мной побеседовать. Сейчас его уже нет в живых. Поэтому привожу здесь документ, который он привез в Одессу, и разговор на заседании Военного совета ООР 1 октября 1941 года, описанный адмиралом И. Азаровым в его книге «Осажденная Одесса».

Из директивы Ставки Верховного Главнокомандования об эвакуации Одессы:

«…В связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного Главнокомандования решила эвакуировать ООР и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова.

Ставка приказывает:

1. Храбро, честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам ООР в кратчайший срок эвакуироваться из Одесского района на Крымский полуостров.

2. Командующему 51-й Отдельной армией бросить все силы армии для удержания Сиваша, Арабатской стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций до прибытия войск из ООР.

3. Командующему Черноморским флотом приступить к переброске из Одессы войск, материальной части и имущества в порты Крыма: Севастополь, Ялту и Феодосию, используя по своему усмотрению и другие удобные пункты высадки.

4. Командующему ЧФ и командующему ООР составить план вывода войск из боя, их прикрытия при переброске, при этом особое внимание обратить на упорное удержание обоих флангов обороны до окончания эвакуации.

5. Командующему. ООР все не могущее быть эвакуированным: вооружение, имущество и заводы, связь и рации – обязательно уничтожить, выделив ответственных за это лиц.

6. По высадке в Крыму войсковые части ООР подчинить командующему 51-й армией…»

Читавший директиву контр-адмирал Жуков после довольно значительной паузы обратился к присутствующим:

– Я думаю, обсуждать и обмениваться мнениями будем после выступления Гордея Ивановича.

Вице-адмирал Левченко был краток.

– Части Пятьдесят первой армии под натиском противника отошли на рубеж села Ишунь, – сказал он. – По существу, там нет надежных оборонительных сооружений, и угроза захвата Крыма противником становится реальной. С потерей Крыма мы можем потерять и Одессу, так как питать Одессу с Кавказа, если враг захватит крымские аэродромы, будет почти невозможно. Военный совет флота доложил о сложившейся обстановке в Ставку Верховного Главнокомандования и внес свои предложения. Пока борьба за Крым идет на Перекопе, есть возможность организованно вывести войска из Одессы и усилить ими оборону Крыма. Как доложил Военный совет флота в Ставку, потеря Одессы, если Крым нам удастся удержать, меньшее зло. Предложение Военного совета флота об эвакуации Одессы и переброске войск в Крым Ставкой Верховного Главнокомандования принято. Теперь наша задача – решить, как наилучшим образом выполнить директиву Ставки.

– А не слишком ли торопятся товарищи с нашей эвакуацией? – тихо спросил Жуков.

– Но, видимо, с потерей Крыма утрачивается смысл удерживать Одессу, – возразил Воронин.

– Угроза потери Крыма не есть еще сама потеря, – сказал Колыбанов, секретарь Одесского обкома партии и член Военного совета. – Над Одессой не раз нависала угроза захвата, а ведь держимся… Может быть, удержим и Крым?.. Мы ведь убедили всех, что Одессу не сдадим, что Одесса есть, была и будет советской. И вдруг – самим уходить… Дела-то наши здесь пошли на улучшение… Тут надо все взвесить… Может быть, и в самом деле эвакуация решена поспешно?

Да, обидно было уходить из Одессы в канун подготовленного наступления, сильными, выстоявшими, обогащенными опытом. Уходить из города, за который пролито столько крови. Одесса жила мыслью, что вот-вот наша армия погонит врага. И вдруг надо покидать ее самим… С этим трудно было примириться.

Вице-адмирал Азаров спросил Гордея Ивановича:

– Вы были в Крыму последние дни. Неужели там настолько безнадежная обстановка? Неужели потеря Крыма неотвратима?

– Да, обстановка в Крыму тяжелая. Я был на Перекопе, был в районе Ишуни. И должен прямо сказать: с теми силами, которые есть в Крыму, надежды удержаться на Ишуньских позициях нет. А потеря Крыма повлечет за собой и потерю Одессы. Морские коммуникации будут под постоянными ударами авиации противника. Он незамедлительно посадит свою авиацию на аэродромы Крыма. Вся трагедия в том, что там нет сил, которые могли бы сдержать противника. Пятьдесят первая армия не в состоянии… Для того чтобы вы яснее поняли обстановку, могу вам сообщить следующее: Военный совет флота доложил в Ставку, что положение Пятьдесят первой армии очень тяжелое, войска уже отходят к Ишуни, где нет надежных оборонительных сооружений. Усилить войска можно только за счет Одессы. По-моему, решение Ставки единственно правильное.