Нокс слушал заинтересованно, не перебивая. Он только однажды вставил реплику, когда Нина замолчала на секунду, чтобы перевести дух:

— Я так и знал. Так и знал. Дальше, дальше.

— Вот и весь рассказ, — проговорила Кирофф через несколько минут.

— Отличная работа. И каков вывод?

— Думаю, это оченьдревний порт.

— Конечно, древний, — с некоторым раздражением ответил профессор. — Едва увидев снимки, сделанные с воздуха, я понял, что все здесь, на расстоянии сотен метров от места, где мы сейчас сидим, очень древнее. Но насколько древнее?

— Помните о голодных собаках по кличке «скептицизм», — заметила Нина.

Нокс с удовольствием потер руки.

— Предположим, собаки на время успокоились. И что теперь, дорогая леди, скажет ваш просвещенный ум?

— По моему мнению, это финикийский военно-торговый порт.

Нина подала профессору находки.

Нокс рассматривал черепки, с удовольствием касаясь пальцами шершавых краев. Затем отложил находки в сторону и принялся за наброски, сделанные исследовательницей.

— Думаю, стоит поведать о ваших изысканиях почтенному доктору Физелю, — не без сарказма предложил профессор.

Гамиль Физель сидел под большим зонтом. Его грузное тело едва вмещалось в шезлонг. В просторной светлой одежде он походил на огромное яблоко. На столе перед Физелем в беспорядке лежали осколки и черепки, добытые на раскопках. Он разглядывал через лупу какой-то фрагмент. Рядом сидел помощник Касим — приятный молодой человек, предположительно студент университета, служивший у Физеля мальчиком на побегушках.

— Добрый день, доктор Физель. Доктор Кирофф сделала сегодня несколько интересных наблюдений, — с нескрываемой гордостью сообщил Нокс.

Физель одарил подошедших таким взглядом, будто ему на нос села докучливая муха. Конечно, он не в первый раз сталкивался с работающей женщиной. В Марокко многие женщины трудились в разных сферах. Но иметь дело с женщиной на равных, с женщиной, обладающей такими же научными степенями, что и он сам, и, наконец, с женщиной, на целый фут выше его ростом, было выше сил Физеля.

Сам марокканский археолог не был аквалангистом и потому в подводных исследованиях полностью зависел от Нины. А вот это больше всего раздражало Физеля.

— Думаю, здесь находился небольшой, но очень важный порт. Предположительно финикийский, — сообщила Нина.

— Еще чаю, Касим, — потребовал Физель. Касим поспешил на кухню, а марокканец повернулся к Ноксу так, будто Нины здесь не было вовсе. — У вашей ассистентки живое воображение. Вы, конечно, рассказывали, что здесь были греки и римляне.

Такое хамство со стороны Физеля Нина терпеть не намеревалась.

— Во-первых, я не ассистентка профессора Нокса, — холодно заметила она. — Я его коллега. А во-вторых, греко-римское влияние не вызывает у меня никакого сомнения. Однако здесь был источник пресной воды, а значит, тут могли держать базу и финикийцы. — Нина положила на стол наброски. — Только финикийцы умели строить гавани подобного рода. Думаю, эти арки помогут в дальнейшем датировать строения.

Дальше Кирофф почти швырнула на стол найденные ею черепки, не обращая внимания на те, что уже лежали там. Физель взял один фрагмент, затем другой и внимательно рассмотрел их. В глазах его вспыхнул огонек, но он изо всех сил старался скрыть волнение.

Марокканец кашлянул и обратился к Ноксу:

— Вы же не собираетесь всерьез принять этоза доказательство теории доктора Кирофф?

— Конечно, нет, доктор Физель. Предстоит проделать большую работу, и доктор Кирофф знает это так же хорошо, как и я. Однако вы должны признать — начало довольно интригующее.

Решив, что в лице Нокса получил союзника, Физель широко улыбнулся:

— Я ничего не признаю, пока дело не будет доведено до конца.

Подоспел Касим со стаканами горячего чая. Физель кивнул и взял стакан. Аудиенция с кузеном короля закончилась. Нина дала волю гневу по пути обратно:

— Самодовольный ублюдок! Черт побери, да он точно знает, что я права!

Нокс усмехнулся:

— По-моему, Физель абсолютно согласен с вами и не сомневается в ценности находок. Однако докладывать о них он не поспешит.

Нина взяла профессора за руку и, глядя прямо в глаза, спросила:

— А в чем дело? Ничего не понимаю.

— Да все ясно, как божий день. Физель хочет присвоить открытие финикийского порта себе.

— А, вот оно что! — Нина тут же повернула обратно к палатке марокканца. — Если он думает, что ему удастся...