— Позвони туда и узнай, там ли они.

Траут набрал нужный номер и попросил соединить его с номером Вингейтов.

— Мне ответил ночной портье, — через несколько секунд объяснил Пол. — Он говорит, что мистер Вингейт расплатился, но его автомобиль еще стоит у мотеля. Он пойдет и постучит в номер.

Через несколько минут портье снова взял трубку.

— Успокойтесь, сэр, — отвечал ему Траут. — Слушайте внимательно. Позвоните немедленно в полицию. В номере ничего не трогайте.

Траут выключил телефон и повернулся к Остину:

— Портье постучал в номер Вингейтов, никто не ответил. Тогда он толкнул дверь. Она оказалась не заперта, и портье вошел. В душе он нашел мертвую женщину. Миссис Вингейт.

— А где мистер Вингейт?

— Исчез. Портье говорит, что он, видимо, сел в попутку.

— Дьявол!

— Что происходит? — спросила Нина.

— Не могу пока объяснить. Мы скоро вернемся.

Оставив Завалу за главного, Остин и Траут бросились к вертолету. К мотелю они прибыли через считанные минуты.

Здесь уже работали полицейские. Остин предъявил свое удостоверение личности, указывавшее, что он сотрудник федерального агентства. Курт надеялся, что его примут за агента ФБР. Объяснять, почему сотрудники НУМА оказались на месте убийства, было бы и долго, и затруднительно. К счастью, полицейские не стали рассматривать удостоверение слишком тщательно.

Тело миссис Вингейт лежало в душевой кабине. На ней был розовый атласный халат. Видимо, женщина вышла из душа, когда убийца набросился на нее. Крови не видно, только голова жертвы как-то странно повернута. Остин вышел из номера. Траут в это время снова разговаривал со штаб-квартирой НУМА.

— Вингейты посылали свои фотографии вместе с письмом-запросом, — сказал Траут.

— Тогда мотель должен был получить факс, — предположил Остин.

Они разыскали портье. Траут объяснил, что это он ранее звонил по телефону. Портье подтвердил получение факса. Траут тут же связался с НУМА, и через несколько секунд пришли необходимые фотографии. Пожилая пара на них вообще не походила на Вингейтов.

Остин и Траут продолжали расспрашивать портье. Несмотря на испытанное потрясение, пятидесятилетний служащий оказался хорошим свидетелем. За многие годы работы с людьми он научился подмечать детали.

— Я видел, когда Вингейты вернулись. Они сразу прошли в номер. А потом началась гроза. Когда дождь стал стихать, их автомобиль куда-то отъехал, но скоро вернулся. Вингейт посетил свой номер, затем зашел в офис и расплатился наличными. Я с трудом его узнал в этот момент, — рассказал портье.

— Почему? — спросил Остин.

— Он сбрил бороду. И не понимаю, зачем ему это понадобилось. У него на лице шрам.

— Что-что? — переспросил Курт.

Портье провел пальцем по своей щеке от глаза до уголка рта.

— Длинный шрам во всю щеку, — добавил он.

После разговора с портье Остин и Траут сели в вертолет и попросили пилота пролететь над дорогами вблизи места раскопок. Они видели множество габаритных огней автомобилей, но определить, в каком из них Вингейт, оказалось невозможно. Поэтому сотрудники НУМА вернулись на ранчо.

Остин рассказал Нине и Джо обо всем, что они увидели и узнали в мотеле.

— Не могу поверить в то, что мистер Вингейт — один из них, — растерянно сказала Нина.

— Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заложить бомбу в вагончик. И кто бы он ни был, это настоящий профессионал. Как ловко провернул все прямо у нас под носом!

— А кто та несчастная женщина? — спросила Нина.

— Пока не знаем. А может, никогда не узнаем. — Остин выдержал паузу. — Я думал об этом Вингейте, или как там его на самом деле. Он помахал нам рукой, словно говорил: «А ну поймай меня», как раз перед взрывом бомбы. И бороду сбрил сразу. А ведь мог сделать это позже, подольше маскируясь. Все выглядело так, будто он дразнил нас. Или демонстрировал презрение.

Завала попытался оживить ситуацию:

— По крайней мере адмирал не сможет обвинить нас в непочтительном обращении с его благородным бюстом.

— Он, пожалуй, уже знает обо всем, Джо.

— Думаю, ты прав. И что теперь?

— Теперь здесь поработают другие. А мы отправляемся в Таксон, а оттуда утром в столицу.

— Эти ребята оказались гораздо сообразительнее и организованнее, чем мы полагали, — сказал Завала. — Они не забыли урок «Нерея».