— Не знаю. Народ на корабле пытается связаться с профессором, но, похоже, он большую часть времени проводит на пленэре. А вот для Джеммы это совсем нехарактерно — не выходить на связь так долго.

— Что будешь делать, Пол?

— Знаю, что нужен вам сейчас, — извиняющимся тоном сказал Траут, — но я бы хотел на несколько дней вернуться на Юкатан. И все выяснить. Трудно понять, что стряслось с Джеммой, получая информацию через вторые и третьи руки.

Остин кивнул, соглашаясь:

— Джо отправится в Техас для более близкого знакомства с «Тайм квест». Я — в Вашингтон, составлять отчет о фиаско в Аризоне. А почему бы тебе не использовать сорок восемь часов на решение собственных проблем? Если понадобится больше времени, не волнуйся. Сэндекера я беру на себя.

— Спасибо, Курт, — поблагодарил Траут, повеселев. — Я заказал билет на самолет, так что вечером буду на месте. А пока у меня есть пара часов в запасе.

— В таком случае какие будут идеи?

— Единственная вещь, безошибочно нами установленная, это то, что ключевой момент во всех инцидентах — открытие предметов искусства, относящихся к доколумбовым временам.

— Да, это факт, — согласился Остин, — но мы не знаем, почему.

— "В 1492 году Колумб пересек океан", — пробормотал Завала.

— Что ты сказал?

— Первая строчка стихотворения, которое я учил в школе. Вам, вероятно, тоже пришлось учить этот стих.

— Да, но я не помню, что там было дальше.

— Я тоже не блистал в литературе, — ответил Завала, — однако вот что думаю. Может быть, «доколумбов» вовсе и не ключ. Может быть, все дело в Колумбе?

— Отличная идея, — одобрил Траут.

— Правда? — неуверенно переспросил Завала.

— Я согласен с Полом, — вступил Остин. — Доколумбовы времена невозможны без Колумба.

Завала усмехнулся и повторил:

— "В 1492 году..."

— Именно. В этом стихе, собственно, и сообщается все, что мы знаем о Колумбе: дата отплытия да еще воспоминания о трехдневном уик-энде по поводу праздника в честь великого генуэзца. А что нам по-настоящему известно о старике Христофоре? И есть ли какая-то связь между его судьбой и этими убийствами?

Траут продолжал анализировать.

— Я понял, к чему ты клонишь. Мы знаем, что косвенная связь точно существует. А если копнуть глубже?

— Продолжай, продолжай, — с интересом произнес Завала.

— А нет ли прямой связи?

Все трое переглянулись и одновременно воскликнули:

— Перлмуттер!

Остин схватил телефон и быстро набрал номер. В Джорджтауне трубку снял необъятных размеров человек. При взгляде на него становилось любопытно: как он проходит в двери? Человек носил пижаму сливового оттенка и красный шелковый халат с золотым узором. Он сидел в кресле и читал одну из тысяч книг, которыми, казалось, был заполнен каждый дюйм его квартиры.

— Джулиан Перлмуттер слушает. Кратко изложите суть вопроса.

— Христофор Колумб, — ответил Остин. — Это достаточно кратко?

— О Господи! Курт, это ты? А я считал, ты охотишься на пиратов в экзотических морях.

— Я всего лишь покорный слуга отечества. Должен ведь кто-то обеспечивать безопасность американского флота.

— Век живи — век учись, мой друг. А я и не знал, что военно-морской флот США распустили и за все теперь отвечает НУМА.

— Нет, мы решили дать им шанс оправдаться. И все же заморские пираты не главная забота нашего агентства.

— Ах да. Значит, тебя интересует покоритель морей и океанов? Знаешь, для меня вообще загадка, как ему удалось продвинуться дальше Канарских островов.

— Плохая навигация?

— О Господи, нет! Я веду речь о питании команды. Знаешь, из чего состоял рацион моряков? Фунт сухарей в день, солонина, соленая рыба, оливковое масло, бобы, горох и, Конечно, миндаль и изюм на десерт, — проговорил Перлмуттер с ужасом в голосе. — Единственная радость — свежая рыба.

Остин почувствовал, что сейчас Перлмуттер начнет читать любимую лекцию на тему «еда и вино». Наряду с интересом к кораблям и кораблекрушениям сей предмет являлся подлинной страстью Джулиана Перлмуттера. Джулиан был классическим образцом гурмана и бонвивана. Несмотря на свой вес — четыреста фунтов, он частенько посещал самые элегантные рестораны, где устраивал роскошные обеды.

— Ты еще вспомни о долгоносиках, которые заводились в харчах, — вставил Остин, пытаясь увести Перлмуттера от любимой темы.