Раздобыть чертежи фон Хеннинга, касающиеся испытательного полигона и нового ракетного оружия, можно было только через дочь профессора. Эту хитрую, осторожную девушку в очках нельзя было недооценивать.

Бенита и Клос договорились по телефону встретиться вечером. Часы, висевшие на стене, пробили восемь, и тут же послышался стук в дверь.

– Отец приглашён сегодня на приём к своему старому другу, генералу фон Фалькенхейну. Надеюсь, он задержится там надолго. Наконец нам представился случай, чтобы побыть вместе, Ганс, – прошептала Бенита, когда Клос снимал с неё плащ. – Но я всё-таки немного боюсь…

– Чего ты боишься? – спросил Клос, провожая девушку в комнату, где был накрыт ужин.

Бенита бросила оценивающий взгляд на стол и улыбнулась Клосу.

– Боюсь тебя, Ганс, – ответила она, – ты такой интересный и сильный мужчина, а я…

– Зачем ты так, Бенита?

– А ты мог бы забыть хотя бы на этот вечер, что я дочь профессора фон Хеннинга?

– Об этом я даже не думаю, – ответил Клос, поймав себя на мысли, достаточно ли естественно он играет роль влюблённого. – Представь себе, я даже не думаю о том, что тебя охраняют лучше, чем любую другую девушку в Варшаве.

– Так ли это?

– Да, да! – быстро проговорил Клос и усадил её в кресло. Бенита через открытую дверь бросила взгляд в спальню, потом выпила рюмку вина. Клос уменьшил свет и включил музыку. Он пригласил девушку на танго. Бенита танцевала легко, и он почувствовал, как постепенно спадает её напряжение, исчезает насторожённость, глаза из-под очков смотрят доверчиво и ласково. Она нежно прижалась к нему:

– Ты отлично танцуешь, Ганс.

– Ты тоже, Бенита.

– Я танцую редко. На школьных вечерах чаще всего сидела в сторонке, меня почти никто не приглашал.

– Не может быть! – шепнул Клос. – Ты ведь чудесная девушка, Бенита.

Девушка отодвинулась от него, не поверив его словам.

– Неправда! Зачем ты говоришь неправду? Я далеко не чудесная!

– Нет, правда, Бенита, – с жаром уверил он её. – Я понял это ещё там, на вокзале, когда увидел тебя впервые.

– Ты был на вокзале, когда нас встречали?

– Я случайно оказался там, – ответил он тихо и понял, что совершил ошибку. Именно этого не нужно было говорить. Во взгляде девушки вновь появилась отчуждённость.

Клос наполнил рюмки, Бенита снова выпила, однако была уже другой – насторожённой. Он всё время чувствовал на себе её испытующий взгляд.

– Хочешь меня споить? – спросила она.

– А что в этом плохого?

– Да ничего, конечно, ничего. Давай ещё выпьем! – улыбнулась девушка и снова прижалась к нему. – Я редко пьянею. У меня крепкая голова. Правда, Ганс, у меня крепкая голова?

Потом она попросила принести ей стакан воды. Это была одна из возможностей, которую он так ждал. Клосу уже надоело играть роль влюблённого.

Он вышел на кухню, налил в стакан воды и вынул из кармана небольшую таблетку. Это снотворное должно было подействовать через несколько минут.

Клос не предполагал, что Бенита встала из-за стола и через открытую дверь видит, что он делает. Она была почти трезвой и всё поняла.

Когда Клос вернулся в комнату, она по-прежнему сидела на своём месте за столом и держала в руках пустую рюмку.

– Налей мне ещё, – игриво попросила Бенита, – я действительно хочу хоть один раз в жизни напиться.

Клос наполнил её рюмку вином и подал стакан с водой. Она взяла стакан, поднесла его ко рту и попросила:

– А теперь, Ганс, включи музыку.

Он на минуту повернулся к радиоле, и в этот момент Бенита вылила воду в цветочный горшок…

Снова зазвучало танго. Девушка как ни в чём не бывало прижалась к Клосу.

– Ты нравишься мне, Ганс, – нежно прошептала она. – Нравишься гораздо больше, чем Рупперт. Ты такой красивый и сильный. О, Ганс, – Бенита погрозила ему пальцем, – ты умеешь обвораживать девушек.

Она начала петь, потом вдруг умолкла. Клос в напряжении ждал, когда же подействует снотворное. Но девушка снова заговорила:

– Тебе нравится мой голос? Все говорят, что самое хорошее, что есть во мне, – это голос. Ну, обними же меня, Ганс, поцелуй… Какой ты робкий…

С этими словами Бенита упала в кресло. Клос был уверен, что она с трудом преодолевает сонливость.

– Ну налей, налей же ещё своей милой, которую ты так ловко увлёк с надеждой на взаимность.

– О чём ты говоришь, Бенита?