– Я расскажу доктору Гильдебранду, как хорошо здесь идет работа, сказал Блок. Он посмотрел внутрь ящика, полез в него рукой и вытащил пригоршню блестящих волос медного цвета.
– О, эти просто великолепны!

Майкл смотрел, как волосы падали из пальцев Блока. Солнечный свет осветил их, и от их золотистого оттенка сердце у Майкла упало. Волосы пленной женщины, подумал Майкл. Где ее тело? Он уловил примесь запаха горелой плоти, и его замутило.

Этим людям, трем чудовищам, нельзя позволить жить. Господь проклянет его, если он, зная про такое, не перегрызет глотки людям, стоящим перед ним, улыбающимся и разговаривающим про парики и график выпуска продукции. Кузова всех трех грузовиков были загружены ящиками из сосновых досок, загружены волосами, сбритыми с голов, как руно с освежеванных ягнят.

Он не мог позволить этим людям жить.

Он сделал шаг вперед, отойдя от ствола винтовки.

– Стой!
– закричал солдат.

Кролль, Блок и Бутц обернулись к нему, волосы все еще падали вниз в ящик.

– Стой!
– приказал солдат и двинул Майкла под ребра стволом винтовки.

Эта боль была ничто. Майкл продолжил двигаться вперед, руки его были скованы сзади наручниками. Он уставился в бесцветные глаза майора Кролля и увидел, как этот человек моргнул и отступил назад; почувствовал, как клыки с болью прорезаются сквозь его челюсти, а лицевые мышцы растягиваются, чтобы дать им место.

– Стой, сволочь!

Солдат ударил его стволом винтовки в затылок, и Майкл пошатнулся, но удержал равновесие. Он сделал еще шаг к трем мужчинам, и Бутц выступил между ним и полковником Блоком. Другой солдат, вооруженный автоматом, налетел на Майкла и ударил его прикладом в живот. Майкл согнулся пополам и захрипел от боли, а солдат поднял свое оружие, чтобы ударить его по голове.

Пленный ударил первым, коленом ему в пах с такой силой, что тот подлетел вверх и грохнулся навзничь на землю. Сзади горло Майкла обвила чья-то рука, сдавливая гортань. Еще один человек ударил кулаком ему в грудь, отчего сердце у него дало сбой.

– Хватайте его! Хватайте сволочь!
– выкрикивал Кролль, в то время как Майкл продолжал безумно сопротивляться. Кролль поднял дубинку и ударил ею по плечу Майкла. Ударил второй раз, так, что свалил его, а третий удар вбил его в пыль, легкие у него захрипели, боль пронзила почерневшее плечо и ободранный живот. Он был на волоске от потери сознания, борясь с подступившим некстати превращением. Изо всех его пор вот-вот начала бы выступать шерсть; он ощущал звериный дух от своей кожи, терпкий вкус зверя во рту. Если бы он совершил превращение здесь, лежа в пыли, его бы разорвали на части, распороли бы немецкими ножами. Каждый его кусочек, начиная от внутренних органов и кончая зубами, получил бы свой ярлычок и был помещен в сосуд, наполненный формальдегидом, чтобы его могли исследовать нацистские доктора. Он хотел жить, чтобы убивать этих зверей, и потому боролся с превращением и заставил его отступить.

Вероятно, немного черной волчьей шерсти выступило на его теле - на груди, внутренних сторонах бедер и горле, но она так быстро исчезла, что никто ее не заметил, а если кто-то из солдат и заметил, то подумал бы, что зрение сыграло с ним шутку. Майкл лежал на животе, почти отключившийся. Он слышал, как Блок сказал:

– Барон, боюсь, к сожалению, для вас у нас будет очень грубый прием.

Солдаты подхватили Майкла под руки, подняли его и поволокли по пыли, в то время как сам он провалился во мрак.

6

– Вы слышите меня?

Кто-то говорил... кто-то в дальнем конце туннеля. Чей это голос?

– Барон, вы меня слышите?

Мрак во мраке. Не отвечай!
– подумал он. Если не будешь отвечать, тот, кто бы это ни говорил, уйдет и даст тебе отдохнуть!

Включили свет. Свет был очень ярким, Майкл видел его сквозь веки.

– Он очнулся, - услышал он голос, обращавшийся к кому-то другому в помещении.
– Видите, как поднялся его пульс? Ну, он знает, что мы здесь, так что - порядок.
– Это был голос Блока, узнал он. Чья-то рука взяла его за подбородок и потрясла его лицо.
– Давайте, давайте. Открывайте глаза, барон.

Он не открыл.
– Дайте ему воды, - сказал Блок, и тут же ведро холодной воды вылилось Майклу в лицо.

Он отплевывался, его тело невольно вздрогнуло от холода, глаза открылись. Свет - лампа с отражателем, нестерпимой яркости, поднесенная к его лицу вплотную - заставил его опять крепко зажмурить веки.

– Барон?
– сказал Блок.
– Если вы откажетесь открыть глаза, мы просто отрежем вам веки.

Вне всякого сомнения, они бы это сделали. Он подчинился, сощурившись от яркого света.

– Хорошо! Теперь можно наконец заняться делами!
– Блок подкатил кресло на колесиках к пленному и уселся. Майкл смог рассмотреть других, находившихся в этом помещении: высокого человека, державшего ведро, с которого капало, еще одну фигуру, толстую и мясистую, в черной эсэсовской форме, лопавшейся по швам. Конечно, майор Кролль.
– Прежде чем начать, спокойно сказал майор Блок, - я скажу вам, что теперь вы - человек, которому следует оставить всякую надежду. Из этой комнаты убежать нельзя. За этими стенами есть другие стены.
– Он наклонился вперед, к свету, и его серебряные зубы сверкнули.
– У вас тут нет друзей, и никто не спешит спасать вас. Мы собираемся вас уничтожить, либо быстро, либо медленно, и это - единственный выбор, который у вас есть. Вы понимаете? Если да, то кивните, пожалуйста.