Змей снизился, попал в ветви ели и, дразня, взлетел опять. Потом стал резко подниматься к голубому небу, и когда Михаил смотрел, как он улетает, на лице его были пятна света и тени.

Кто-то шевельнулся в поросли, ближе чем в десятке метров слева от него.

Он стоял очень спокойно, когда змей набирал скорость и поплыл прочь. Тот, кто пошевелился, сейчас замер. В ожидании.

Послышалось еще движение, справа от мальчика. Тихий хруст под тяжестью, придавившей сухую листву.

Михаил сглотнул слюну. Он хотел позвать мать, но она была слишком далеко, чтобы услышать, а он не хотел шуметь.

Тихо. Только ветер шумит среди деревьев.

Михаил уловил запах животного: резкий звериный запах, вонь существа, дышавшего гнилым мясом. Он чувствовал кого-то - кого-то двоих, - следивших за ним с разных сторон, и подумал, что если он побежит, то они прыгнут на него сзади. Ему сильно хотелось повернуться и с криком бежать сломя голову через лес, но он подавил это желание; далеко ему не убежать. Нет, нет. Галатиновы никогда не убегают, сказал ему однажды отец. Михаил почувствовал, как капелька пота стекает по его спине. Звери ожидали, что он предпримет, и они были очень близко.

Он повернулся, на дрожащих ногах, и стал медленно уходить назад, отыскивая дорогу по брошенным им камешкам.

Галатиновы никогда не убегают, подумал Федор. Взглядом он окинул поляну. Михаил. Где Михаил?

– Наша рота была перебита под Ковелем.
– Щедрин наклонился вперед, руками сжимая луку седла.
– Перебита, - повторил он.
– Нам приказали бежать через болото на укрепление из колючей проволоки и пулеметов. Вы, конечно, помните это?

– Я помню войну, - ответил Галатинов.
– Я помню трагедии, шедшие по пятам друг за другом.

– Для вас - трагедия. Для нас - бойня. Конечно, мы подчинялись приказам. Мы верой и правдой служили царю. Как мы могли не подчиниться?

– В то время мы все подчинялись одним и тем же приказам.

– Да, подчинялись, - согласился Щедрин.
– Но некоторые подчинялись им за счет крови невинных людей. Ваши руки все еще в крови, генерал. Я вижу, как с них капает кровь.

– Посмотрите получше.
– Галатинов вызывающе двинулся к человеку, хотя Елена пыталась его удержать.
– Моя кровь там есть тоже.

– А-а, - кивнул Щедрин.
– Так точно. Но, думаю, ее недостаточно.

Елена открыла рот. Антон вынул из кобуры наган и взвел курок.

– Пусть они убираются!
– со слезами на глазах крикнула Лиза. Пожалуйста, пусть они уберутся отсюда!

Данилов вынул наган и снял предохранитель.

Галатинов встал впереди жены и дочери, глаза его потемнели от гнева.

– Как вы смете поднимать оружие на меня и мою семью?
– он поднял трость.
– Дьявол вас побери! Уберите наганы!

– У нас есть прокламация для прочтения, - сказал, не смутившись, Щедрин.

Из седельной сумки он вынул свернутый лист бумаги и развернул его.

– Генералу Галатинову, состоявшему на службе у царя Николая Второго, герою, - он чуть улыбнулся, - Ковеля и командующему гвардейской армией. От оставшихся в живых гвардейцев, от пострадавших и перестрелянных из-за глупости царя Николая и его придворных. Царя у нас тут нет, но у нас есть вы. И, таким образом, дело будет закрыто, к нашему удовлетворению.

Карательный отряд, понял Галатинов. Одному Богу известно, сколько времени они выслеживали его. Он быстро огляделся: выхода не было. Михаил. Где мальчик? Сердце его тяжело колотилось, ладони вспотели. Лиза начала плакать, но Елена молчала. Галатинов посмотрел на револьверы и в глаза людей, целившихся в них. Выхода не было.

– Позвольте моей семье уйти, - потребовал он.

– Ни один из Галатиновых не покинет этого места живым, - ответил Щедрин.
– Мы понимаем важность хорошо выполненной задачи, товарищ. Примите это... как ваш личный Ковель.

Он снял с плеча ружье и клацнул затвором, загоняя патрон в магазин.

– Вы, гнусные собаки!
– выкрикнул генерал Галатинов и шагнул вперед с намерением ударить человека по лицу тростью.

Антон выстрелил ему в грудь раньше, чем трость поднялась. От треска выстрела нагана Елена и дочь чуть не подскочили, и звук эхом прокатился по поляне, словно гром. Стая воронов взлетела с вершины дерева и захлопала крыльями, улетая в безопасное место.

Силой выстрела Галатинова отбросило назад, он упал коленями в траву. На его груди расплывалось красное пятно. Он задыхался, не находя силы встать на ноги. Елена вскрикнула и упала рядом с мужем, обхватив его руками, как будто могла защитить от следующей пули. Лиза повернулась и побежала к озеру, и Данилов дважды выстрелил ей в спину, прежде чем она пробежала десяток метров. Она свалилась мешком окровавленной плоти и ломаных костей.