– Месье?
– тихий вкрадчивый голос театрального служителя.
– Вам тут записка.

Майкл услышал в голосе молодого человека напряжение; тот явно был не один. Майкл понял, какая это могла быть записка: приглашение от гестапо поупражняться в криках.

– Вставайте, - сказал Майкл Адаму.

Адам поднялся, и в этот момент дверь была выбита мощным плечом, в тот же самый миг мушкеты на сцене выпалили. Каварадосси осел на пол. Громкий залп заглушил звук разлетевшейся двери. Двое мужчин в темных кожаных гестаповских плащах вломились в ложу. У первого в руке был "маузер", и к нему первым делом и бросился Майкл.

Майкл вскинул красное мягкое кресло и с силой опустил его на голову человека. Кресло разлетелось, а лицо человека сразу побелело, и из его сломанного носа хлынула кровь. Он отпрянул, держа пистолет кверху, палец дрожал на курке. Пуля взвизгнула над плечом Майкла, звук заглушили стенания Тоски - Нинон Валлэн, упавшей на труп Каварадосси. Майкл кинулся вперед, ухватил человека за запястье и за полу плаща, резко скрутил их вместе и поднял человека над головой. Затем сделал выпад вперед, в сторону золоченого балкона, и швырнул этого стрелка в зал.

Человек завизжал, громче, чем когда-либо удавалось Тоске, падая с пятидесяти двух футов на пол зала; послышались вскрики, и вопли, словно расходящиеся от всплеска волны, распространялись по залу. На сцене храбрая Нинон Валлэн отчаянно пыталась продолжать игру, уже столь близкую к драматическому финалу.

Но Майкл не собирался позволить, чтобы для него прозвучала сейчас лебединая песня. Второй человек полез под плащ, но прежде, чем показалось оружие, Майкл врезал ему кулаком в лицо, а вслед за этим ударил в горло. Хрипя поврежденной глоткой, человек завалился назад и грохнулся о стену. Но в разбитой двери ложи показалась еще одна фигура: третий человек в костюме в мелкую полоску, с "Люгером" в правой руке. За ним был виден спешащий сюда же солдат с винтовкой. Майкл крикнул Адаму:

– Залезайте мне на спину.

Адам так и сделал, уцепившись руками за плечи Майкла и сцепив пальцы. Адам был легким, фунтов сто тридцать, а то и меньше; Майкл увидел, как глаза третьего человека расширились, и понял, что сейчас произойдет. "Люгер" поднялся для выстрела.

Майкл прыгнул вправо и перелез через балкон с приникшим к спине Адамом.

8

Он не собирался попадать в руки сбегавшим вниз в зал сотрудникам гестапо, пальцы его вцепились в резной венчик золоченной колонки, поднимавшейся от ложи Адама, и, напрягши мышцы, он подтянулся вместе с Адамом к верхнему ярусу. В публике поднялся новый хор визгов и криков. Кричала даже Нинон Валлэн, в страхе за человеческую жизнь или в ярости за испорченную игру - Майкл не понял. Он поднимался кверху, цепляясь за любую опору, какая попадалась. Сердце его колотилось, в венах шумела кровь, но мозг оставался холодным; что бы ни обещало будущее, все решится очень быстро.

Так и было. Он услышал зловещий треск пистолетного выстрела - "Люгер" стрелял под углом вверх. Он почувствовал, как тело Адама дернулось и распрямилось. Его руки, крепко вцепившиеся в него, в одно мгновение стали негнущимися, как стальные прутья. По волосам Майкла на затылке и шее поползла теплая жидкость, пропитывая его пиджак; он понял, что пуля снесла большую часть черепа Адама и мышцы трупа застыли от внезапного паралича омертвевших нервов. Он карабкался вверх по колонке, с мертвым телом, вцепившимся в его спину, и кровь стекала по резным украшениям колонки. Он перевалился через барьерчик балкона ложи самого верхнего яруса, в то время как вторая пуля обдала его брызгами золотой краски, попав в четырех дюймах от его правого локтя.

– Вверх по лестнице!
– услышал он выкрик сотрудника гестапо. Скорее!

Ложа, в которой оказался Майкл, была свободной. Он потерял несколько секунд, пытаясь расцепить пальцы Адама на своей груди, где они переплетались; два из них сломались, как сухие прутики, но другие не поддавались. Времени возиться с хваткой мертвого не было. Майкл, наклонившись, пролез через дверь в застеленный розовыми коврами проход и очутился в залитом светом лабиринте переходов и лестниц.
– Сюда, - услышал он выкрик откуда-то слева. Майкл рванулся вправо и пробежал, шатаясь, по переходу, украшенному средневековыми охотничьими сценами. Труп висел у него на спине, носки его ботинок бороздили ковер. За ними, дошло до Майкла, тянулся кровавый след. Он остановился, чтобы отцепить тело, но все что он делал, было тратой бесценного времени, а труп оставался пришитым к нему, как безжизненный сиамский близнец.

Прозвучал выстрел. Прямо над плечом Майкла взорвалась лампа, которую держала статуя Дианы. Он увидел бегущих к нему двух солдат, вооруженных винтовками. Он попытался выхватить "Люгер", но не смог из-за обхватившего его трупа. Он свернул и побежал по другому проходу, который поворачивал влево. Преследователи криками подсказывали друг другу направление, их отрывистые выкрики по-немецки напоминали лай гончих. Теперь труп в сто тридцать фунтов весом казался ему вечным бременем. Он с трудом тащился с трупом, оставлявшим кровавые следы посреди всей этой красоты.

Перед ним была лестница, ведущая вверх, на перилах стояли херувимы с лирами. Майкл двинулся к ней и... почувствовал запах пота незнакомого человека. Слева из темного прохода показался солдат с пистолетом.

– Руки, - сказал солдат.
– Руки вверх.

И слегка махнул, указывая, пистолетом.

В ту же секунду, как ствол пистолета оказался смотрящим не на него, Майкл пнул солдата по колену и услышал, как колено сломалось. Пистолет выстрелил, пуля ударила в потолок. Немец, с лицом, перекосившимся от боли, отшатнулся к стене, но оружие не выпустил. Он стал целиться, и Майкл с телом Адама, все еще не отпускавшим его, прыгнул на этого солдата. Он поймал немца за запястье. Пистолет опять выстрелил, но пуля прошла у щеки Майкла и ударила во что-то на другой стороне прохода. Немец вцепился Майклу в лицо скрюченными пальцами и заорал: