Жирный Олли не осведомитель, он детектив 83-го участка.

Викс не был таким жирным, как Толстяк Доннер, который стоил двух Олли. И все же по двум причинам Олли Викс и Доннер были схожи: оба они имели хороший слух и обоих никто не любил.

Никто не любил Толстяка Доннера из-за его пристрастия к малолетним девочкам.

Никто не любил Олли, потому что он был детективом, то есть быком. Более того, он был тем редким видом быка, который ненавидит всех.

Копы 87-го участка все еще помнили походившего на Олли Викса своими замашками Роджера Хевиленда, пока того не швырнули в стеклянную витрину, что и послужило причиной его смерти. Никто не желал, точнее, вряд ли кто-нибудь желал, чтобы такая же печальная участь постигла Олли. Но все, кто с ним работал, просто мечтали, чтобы он принимал ванну каждый день. В ясную погоду, стоя по ветру, ты мог унюхать Олли на другом конце Гровер-парка.

Утром в понедельник, на шестнадцатый день января, Жирный Олли появился в комнате детективов 87-го участка с таким видом, будто только что забил пару косяков с марихуаной. Он проследовал знакомым путем через решетчатую перегородку. Его живот, как и запах, шли впереди.

Олли был одет в спортивную куртку поверх рубашки с открытым воротником, несмотря на холода, стоявшие в эти дни. Его щеки болезненно розовели, и он дышал, как человек, перенесший инфаркт. Олли Викс направился прямо к Карелле, который печатал, сидя за столом, хлопнул его по плечу и сказал:

— Привет, Стив, мальчик мой, как делишки?

Карелла вздрогнул.

— Здравствуй, Олли, — ответил он, не выказав особой радости.

— Ищешь Проктора, верно? — сказал Олли и приложил палец к своему носу, совсем как матерый мафиози. — Ты видишь перед собой нужного тебе человека.

Карелла все еще надеялся, что Олли не имеет в виду того, что ему на самом деле нужно. — Мартин Проктор, — повторил Олли. — Звучит как-то по-еврейски, нет? Ты слышал когда-нибудь про какого-нибудь Мартина, который бы не был евреем?

— Да. Про Мартина Шина, — сказал Карелла.

— Он хуже, чем еврей, — сказал Олли. — Он — долбаный мексиканец. Его сына зовут Эмилио Эстевес, так какого-эдакого он пользуется американским именем Шин? В Нью-Йорке был такой епископ по фамилии Шин, нет? Так с какой стати этот долбаный мексикашка взял себе еврейское имя и ирландскую фамилию?

Карелла пожалел, что был так неосторожен.

Но Олли еще только разводил пары.

— А возьми ты этих долбаных иммигрантов, они же специально меняют свои имена так, что никто не может сказать, что они долбаные иностранцы. Кого они хотят наколоть? Паршивый макаронник пишет книжку, а на обложке американское имя, но все-то знают, что на самом деле он — вонючий итальяшка. Каждый скажет: «Ты знаешь, как его зовут на самом деле? Он совсем не Ланс Бигло, он — Луиджи Манджиакавалло». Это известно всем. И все смеются у него за спиной. «Доброе утро, Ланс, как дела? Добрый вечер, мистер Бигло, ваш столик готов». Ему только кажется, что он кого-то надурил. Каждому известно, что он всего лишь итальяшка.

— Как я, — сказал Карелла.

— Это правда, — сказал Олли, — но ты — совсем другое дело.

Карелла вздохнул.

— Ладно, ты меня совсем запутал со своим долбаным Мартином Шином, — сказал Олли. — Ты хочешь узнать, что у меня есть на Проктора? Или хочешь потрепаться о мексиканцах, которые накладывают макияж на свои хари, чтобы облегчить себе жизнь?

Карелла вздохнул еще раз. Он ни секунды не сомневался, что у Олли Викса есть выход на Мартина Проктора. Но он не хотел принимать одолжения от Жирного Олли. Услуги надо оплачивать, а те, которые оказал такой моральный урод, придется оплачивать по двойной цене. И хотя Олли Викс был хорошим копом — то, что о нем говорили, будто он очень хороший коп, было правдой, — Карелла не хотел становиться должником, не хотел, чтобы Олли в конце концов предъявил к оплате подписанный Кареллой вексель. Но тут особый случай, шестимесячная девочка и ее няня были убиты...

— Что у тебя есть? — спросил он.

— Да так, паренек интересный, — сказал Олли, копируя комика Филдса.

Карелла посмотрел на него.

— Очень, очень интересный, да, — сказал Олли, все еще копируя Филдса. — Позвольте нам напомнить вам в качестве аргумента, что одна дама содержит бардак на Восемьдесят третьем участке, который иные из нас, смертных, зовут своим родным домом, о, да. Позвольте нам продолжить, что эта дама по случайности в прошлом предоставляла определенные услуги и информацию определенным детективам в этом прекрасном городе, которые закрывали глаза на то, как дама ведет свой бизнес, я понятно выражаюсь, сэр?

Карелла кивнул.

Викс доил шлюху в 83-м участке.

— Как ее имя? — спросил он.

— Ах, ее имя. Могу заметить, сэр, что это не ваше собачье дело, о, да.

— Ты не мог бы прекратить подделываться под Филдса? — спросил Карелла.

— А ты понял, что это он? — сказал Олли, довольно улыбаясь. — Я и под Рональда Рейгана могу.

— Не надо, — отказался Карелла.

— Под Рональда Рейгана после того, как ему отрежут ноги.

— Так что насчет этой шлюхи?

— А кто сказал, что она шлюха?

— Ну, по некоторым признакам я предположил, что она шлюха.

— Кто бы она ни была, давай обсудим, что она рассказала мне как-то вечером...

— Когда?

— В субботу.

— Что же именно?

— Принимая во внимание мою преданность закону и вспомнив, что мы провели вместе несколько приятных минут...

— Короче, Олли.

— ...дама спросила, не знаю ли я, почему полиция ищет Мартина Проктора. Была очень странная ситуация, Стив. Обычно это я трахал ее. Но тут мы...