Судно снялось с якоря, паруса были подняты, и теперь убирали якорь на палубе, как вдруг звонок из кормовой каюты, занятой суперкаргом, зазвенел с неистовой силой.

— Что это может быть? — спросил Клутс, находившийся на носовой части судна. — Мингер Вандердеккен, потрудитесь посмотреть, что там такое!

Филипп отправился на корму; между тем звонок продолжал звенеть не смолкая. Отворив дверь каюты суперкарга, он увидел его, взобравшегося на стол и беспрерывно дергающего шнурок звонка с выражением несомненного ужаса на лице. Парика на нем не было, и его голый череп придавал ему необыкновенно забавный вид и большое сходство с обезьяной.

— Что случилось, сэр? — спросил Филипп, остановившись на пороге.

— Что случилось? — пролепетал Ван-Строом. — Позовите сюда скорее солдат с ружьями… скорее, сэр! Или меня хотят убить, растерзать на части и сожрать?! Ради Бога, сэр, не стойте так, а сделайте что-нибудь… смотрите, он подходит к столу! Ах, Господи Боже мой! Боже мой! — продолжал выкрикивать суперкарг, по-видимому, перепуганный не на шутку.

Филипп, смотревший все время на мингера Ван-Строома, теперь обратил свой взгляд в указанном направлении и, к немалому своему удивлению, увидел на полу маленького медвежонка, игравшего предобродушно с париком суперкарга, держа его между лапами, теребя его во все стороны и по временам пряча свою морду в пышных кудрях парика. В первый момент при виде животного Филипп был крайне удивлен, но тотчас же понял, что животное это вполне безобидное; его не оставляли бы иначе на свободе на судне.

Тем не менее он не хотел подойти к животному, не будучи знаком с его привычками и настроениями, но в этот момент в дверях появился Клутс и положил конец всеобщему недоумению.

— Что случилось, мингер? — спросил он в свою очередь. — А-а, вижу, это мой Иоханнес напугал вас! — продолжал он, подходя к медвежонку, которому дал пинок ногой в бок и отнял у него парик суперкарга. — Вон отсюда, Иоханнес! Уходите, милостивый государь! — крикнул он, обращаясь к животному и сопровождая свои слова пинками в заднюю часть медвежонка до тех пор, пока тот, наконец, не убрался.

— Очень сожалею, мингер Ван-Строом, что это случилось. Вот ваш парик! Заприте дверь, мингер Вандердеккен, а не то это животное, пожалуй, опять вернется сюда, потому что я здесь и он меня очень любит! — добавил капитан.

Когда дверь была заперта и мингер Ван-Строом почувствовал себя вне опасности, то поспешил слезть со стола в глубокое кресло с высокой спинкой, стоявшее у стола, стряхнул свой помятый парик, водрузил его себе на голову и, поправив кружевные манжеты у своего камзола, принял весьма важный, повелительный вид и, ударив тростью о пол, плавно и строго сказал:

— Мингер Клутс, что должно означать это неуважение к особе суперкарга могущественной Ост-Индской компании?

— Боже правый, — воскликнул капитан, — да какое же тут неуважение, мингер! Этот медвежонок, как вы видите, ручной и совершенно безобидный не только для своих, но и для чужих, как вы могли убедиться. Он принадлежит мне; он у меня находится с тех пор, как был еще трехмесячным крошкой. Вышло простое недоразумение. Мой старший помощник, Хиллебрант, запер его в этой каюте, чтобы он не совался под ноги во время работы на палубе, когда мы Снимались с якоря и ставили паруса, потом забыл о нем. Я весьма сожалею, что это так случилось, мингер Ван-Строом, но обещаю, что животное больше не явится сюда, кроме разве того, если вы пожелаете позабавиться с ним.

— Позабавиться с ним! Я? Суперкарг компании! Чтобы я стал забавляться с медведем! Мингер Клутс, я требую, чтобы это животное было тотчас же выброшено за борт!

— Ну, нет, этого я не сделаю: я не могу выбросить за борт животное, которым очень дорожу, к которому привык, но обещаю, что он не будет больше вас беспокоить!

— Если так, капитан Клутс, то вам придется иметь дело с компанией, до сведения которой я доведу это дело. Ваш патент будет уничтожен, а ваши фрахтовые деньги конфискованы!

Но Клутс, как большинство голландцев, был упрям, и этот повелительный тон со стороны суперкарга раздражал его.

— В моем патенте ничего не сказано о том, что мне воспрещается иметь животных на судне! — сказал он.

— Согласно уставу компании, — возразил Ван-Строом, с важностью откидываясь в своем кресле и перекидывая ногу на ногу, — вам предоставляется принимать на судно редких и любопытных зверей и животных, отправляемых в Европу губернаторами или факторами в дар Высочайшим Особам, например, львов, тигров, слонов, и иные продукты Востока; но ни в коем случае не разрешается как командиру судна держать на борту, за свой собственный счет, животных и зверей какого бы то ни было вида и рода, так как это считалось бы частной торговлей, строго воспрещаемой на всех судах компании капитанам судов.

— Мой медведь не продажный, мингер Ван-Строом; следовательно, он не подходит под эту рубрику.

— Все равно, я вам говорю, что он должен быть немедленно отослан с судна! Я приказываю это, мингер Клутс, под угрозою строжайшей ответственности с вашей стороны, если вы осмелитесь ослушаться меня!

— Если так, то мы сейчас спустим якорь, мингер Ван-Строом, и отправим кого-нибудь на берег в Главное Управление компании: пусть там решат наш спор. Если компания потребует, чтобы я свез медведя на берег, я это исполню, но помните, мингер Ван-Строом, что мы благодаря этому лишимся защиты остальных судов нашей флотилии, и нам придется совершить все плавание совершенно одним. Прикажите спустить якорь?