Мотор «байка» тихонько загудел, и машинка двинулась по направлению к полю. Первую мину она обнаружила метров через триста. Удача – сразу нечто тяжелое. Положила туда свой заряд направленного взрыва – их у нее три десятка. Сержант молча стоял у приоткрытых люковых дверей «Гризли», где сидел его подчиненный, второй-спец, специально тренированный мастер по разминированию с дистанционными прогулками. Он глядел на экран маленького военного компьютера, по сути лэптопа в прочном корпусе, где периодически отмечался пройденный путь и потоянно показывалась бегущая земля перед передними колесами. Выходить из опасной зоны «байк» может сам – он запоминает пройденный путь и если надо просто сдает назад без разворота. Медленно текли минуты, солдат видимо очень любил свою игрушку, и постоянно причитал, опасался наехать на пластиковую мину. Растяжек он боялся меньше – сканирующий лазер периодически озарял путь многочисленными короткими вспышками невидимого излучения, а специальная программа постоянно контролировала картинку, высвечивая любые тонкие прямые линии. Раскидали пару десятков накладных зарадов. Похоже удача не изменила – пока ни одного взрыва. Надо выходить. Экран перключили на заднюю камеру, и машина попятилась. Удалось зайти почти за милю (1.6 км). Между первыми и последними минами есть полоска чистой земли. Этим и решили воспользоваться – взорвать с интервалом в несколько минут, для пущего эфекта поэтапного прохода.

Солдат подогнал «байк» к фургону и буквально кинулся целовать своего любимца – такое чувство, что он за многие месяцы тренировок стал одно целое с вверенным ему механизмом и переживал за него так, будто сам ходил по минному полю. Ему помогли закатить велосипед на место, всем скопом чуть качнули прицеп, снова подцепив его к «Гризли». В шлемофонах прозвучал голос комбата – разрешаю перекурить, но без огоньков, через пять минут отходите. Теперь на землю из техники попрыгали некурящие – курильщики залезли за броню, и из открытых люков повалил дым, как из паровозов, прекрасно видимый через очки ночного видения и термосенсоры ближайших машин – в упор они способны улавливать разницу температуры в одну двадцатую градуса. Через очки мертвенно-зеленые лица выглядят немного страшновато из-за глубоких черных дырок полностью расширенных в темноте зрачков, иногда хищно и ярко поблескивающих от отраженного света сигарет – они дают порядочно инфракрасного излучения, весьма ярко озаряя курильщиков и тех кто рядом. Особо рассиживаться времени нет, через час запланирован главный удар, придется гнать.

Взвыли турбины «Абрамсов», рявкнули дизеля боевых машин. Рота медленно откатилась на километр от края минного поля. Дальше отходить нельзя – слабеет радиосигнал подрыва. Повернули направленную антену-излучатель на первый участок размирования. Готово – серия далеких взрывов заглушила грохот моторов. Техника опять пришла в движение – подрыв будет замечен, того и жди сюрприза. И не напрасно – через несколько минут небо на горизонте ярко озарилось лентами-всплохами. Это иракская реактивная артиллерия нанесла удар по месту предполагаемого прорыва. Снаряды «Града» сали густо ложиться туда, где недавно бегал «Байк», и вспышки их разрывов перекликались с редким буханьем мин – кое-какие из них сдетонировали от вибрации грунта или от налетевших кусков земли. Но вдруг где-то далеко и намного южнее сработало нечто подобное – четыре длинных светящихся следа расчертили горизонт. Следы быстро погасли в темной южной ночи, и вроде все смолкло. Тягуче потянулись секунды ожидания, ведь арабам ничего не стоит подкорректировать стрельбу и накрыть роту. Неужели это не нам в помощь?

Однако американский ответ прилетел – вскоре на иракских позициях одна за другой блеснули четыре мощных белых вспышки, а через несколько секунд донесся далекий грохот. Значит сработала M270 MLRS, реактивная ракетная установка на гусеничном шасси, оперативно пальнувшая по «Градам» в помощь танковой роте. Главная задача Эмки – срочная боевая поддержка наступатетельных действий из относительно безопасного тыла. Только американская «Катюша» не любит расскидиваться ракетами по площадям. Их в ее пусковой обойме шесть маленьких (метра три) и одна побольше (такая же по длине, но толстая и аж в пять раз тяжелее), а перезарядка быстрая и механизированная. Ракетки эти весьма забавные – кроме взрывчатки, мозги у них есть, по сути смесь мобильного телефона с компьютером, но компьютером в житейском понимании крайне примитивным – в нем, кроме навороченного микрочипа, по сути больше ничего. И гоняет этот чип всеми своими гигабайтами одну единственную програмку, типа сверхбыстрого калькулятора – считает постоянную поправку своей траектории. Вся электроника размером с сигаретную пачку и никакой оптики, хотя идет эта штуковина частенько по лазерному лучу. Парадокс, вроде…

Первый же залп иракских «Градов» как обычно зафиксировали радары, и в доли секунд вычислили точку запуска. В эту точку сразу уставилась небесная оптика беспилотного «Глобал Хока». Задача одна – визуально обнаружить цель и повести ее лазером с точным определением места в каждую долю секунды, что и считает куда более сложный комп этого высотного полуробота. Иракцы, обслуживающие «Град», тоже ведь не дураки – они знают, что по месту залпа сейчас долбанут, а поэтому бегом по машинам и по газам. А в это время за полста километров 270-я Эмка уже пускает свои большие реактивные снаряды или маленькие тактические ракеты. Все, дальше людям делать нечего – начинается разговор железяки с железякой. «Глобал Хок» постоянно передает меняющиеся координаты движущейся цели в системе GPS прямо на находящуюся в воздухе ракету. Лазерная наводка, она ведь дорогая да тяжелая, а тут цена всей электроники в ракете – лэптоп с мобилой, а весу считай, вообще нет. Решили съэкономить место для взрывчатки да денежку налогоплатильщика, и закинули такой вот «многоразовый» лазерный глаз в помощь «слепым» ракетам. Беги, беги, иракская техника, мы с таким поводырем за тобой уж следом как-нибудь поспеем. Ну а если ничего не нашли, то ракету тратить не будут – тогда по точке запуска просто «Палладин» лупанет своей дальнобойной гаубицей. У его снаряда, как вы уже слышали, GPS тоже есть, но простенький – стационарная коррекция без проблем, а вот по движущейся цели динамическую поправку болванка пока делать не способна, да и не ракета же.

Где-то сзади раздался гул с неба – звено многоцелевых Ф-14 заходило на арабские позиции точно по направлению мнимого прорыва, а чуть позднее загудели низко летящие старички-штурмовики «Сандерболты», прозванные «Вортхогом» или «Пумбой» (буквально «бородавочник» – африкансканская хрюшка с большими клыками и крайне уродливой внешностью, ну а Пумба, это имя одного такого зверя из популярного мультика «Lion King»). Машина дозвуковая, но с удивительной живучестью «на прострел». «Четырнадцатые», несколько похожие на русские Миги или Су, проносятся высоко и быстро, изредка швыряя высокоточную бомбу или пуская ракету. Поражения почти наверняка, но со стороны особой картины войны нет – бухнуло то там, то там. А вот с «Сандерболтами» дело обстоит иначе: их скорострельные пушки прямо вспахивают землю огненными линиями, а коротенькие ракеты, выпуская из-под брюха длинную реактивную струю перед тем как быстро уйти на цель, довершают дело ярким взрывом прямо по курсу. Психологически такое давит очень сильно. Не зря арабы прозвали эти самолеты «чертовым крестом» – откуда «чертов» понятно, а на крест похож сам силуэт самолета с перпендикулярными крыльями и двумя турбинами по бокам фюзеляжа.

После авианалета эффект прорыва многократно услилился. Но и гвардейцы не все оказались трусами – в далеке раздалась канонада прикопаной артиллерийской батареи, и вскоре рядом стали рваться снаряды. Из-за постоянных авианалетов, иракцы не могли выстраивать свои батареи в прямые линии, какие обычно создавались в предыдущих войнах, и старались рассредодоточить стволы. Такой расброс заметно сказывался на эффективности площадного поражения, но и американские танки в зону разрывов попадать не спешили. Комбат приказал быстро рвануть мины второй полосы и отходить. Второй платун (взвод) с тремя танками и двумя «Брэдли» вырвался метров на пятьсот в авангард, первый взвод слева, а третий, где и начальствовал Мак-Фарлинг, плелся справа и сзади. Последний танк роты шел метров двести за «Гризли», повернув башню назад – не столько огневая мера, сколько обеспечение наблюдения за тылом. Случись чего, то башни «Абрамсов» крутятся на удивление быстро, центобежной силой аж бутылки с водой к броне прижимает. Поэтому атаки на хвост особенно не боялись – уж если вылезет какая техника смертников, то времени смести ее будет больше, чем для вражеского прицеливания. В стволах простые фугасы – самое универсальное оружие на все случаи жизни.

Отошли на четыре мили (около 7 км ). Наконец на экранах загорелись розово-красные огоньки – наши. Сигналов немеряно, а ожидали, что батальон уже ушел в иракский тыл и встречать роту перед перед обрывом будет лишь небольшая группа тылового охранения – значит проход все еще не прорыт. Досадно, что до сих пор не справились. Причина оказалась простой – недоучет факторов микрорельефа. Батальонные «Хоги» и «Боары» – бронированные бульдозеры разных типов, с весьма схожими по смыслу названиями, перелопатили уже гору земли, срыв наклонной террасой часть обрыва и создав там приличную дорогу, достаточно прочную для танков и достаточно пологую и широкую для «Волверина» – раскладного здорового моста на самоходной гусеничной платформе. («Volverine» значит «россомаха», название более легкого бульдозера «хог» можно перевести как «хряк» или «свин», а тяжелый «боар» чуть более уважительно – «дикий кабан»; похоже, что в Комитете Конгресса по Вооружениям собрались исключительно свинолюбы).