Вот вы мне скажите, нормально ли с головой у этого человека – ведь оставалось всего полтора месяца до войны, а за десять лет Американская армия хуже не стала. Вон в Первую Иракскую почти полмиллиона личного состава пригнали, сейчас в два раза меньше – значит технические возможности в два раза возросли! Почти всё окружение Президента Хуссейна отдавало себе отчет о военных реалиях и искусственности такого «оптимистического сценария», но каждый боялся об этом даже намекнуть. Этакий коллективно-сталинский «одобрямс». Однако среди старших партийных лизоблюдов находились и честные люди, у которых боль за страну перевешивала личные страхи, а может им, как серьёзным мужикам, просто надоело играть в эти глупые придворные игры. На одном из совещаний ставки генерал Башир скромно попросил слова, встал и прямо сказал, что вероятность развития событий по представленному аналитическому прогнозу равна нулю. По свидетельству очевидцев к нему подошел сам Президент, потряс руку, а потом положил ладони на плечи своему любимому генералу и усадил обратно в кресло. Находясь у него сзади и чуть с боку, вытащил свой пистолет и в упор выстрелил в височно-затылочную область, то бишь куда-то за правое ухо. А потом буднично сказал: «с предателями будет только так». Генерал Башир никогда не был предателем – герой Ирано-Иракской войны и один из самых толковых военачальников Иракской армии, отличившийся при захвате Кувейта. Да и в «Бурю в Пыстыне» по иракским меркам весьма неплохо воевал – его соединения имели самый низкий процент потерь и оказались единственными, что организованно отошли, а не в панике посдавались в плен. Вот и воздал верховный главнокомандующий славу герою и своему успешному генералу. Для остальных же урок прост – Саддаму не перечить! Опасно для жизни.

Ванька достал бутылку-прыскалку с люминолом. Это вещество взаимодействует с железом крови, давая соединение, ярко люминисцирующее в ультрафиолетовом свете. Как не замывай кровь, а следы останутся. Одно плохо – после обработки люминолом кровь на анализ ДНК не возьмешь. Приходилось работать аккуратно и обрабатывать только часть поверхностей. Готово. Аварийного освещения в спальнях не было, перебитая проводка обеспечивала свет только на первом этаже. Значит лампу тоже надо экономить – аккумулятор можно быстро посадить. В темном помещении ярко вспухнули затертые разводы на столе, будто кто-то повозил грязной тряпкой. А ведь до этого полировка просто блистела девственной чистотой. Ясно, значит на этом месте и сидел Башир. Тперь кресела. На осном из них, что стояло справа от замытого пятна загорелись мелкие искорки – очень характерная картина, в американской криминалистики называемая HVPB – когда от близкого выстрела входящая пуля создает встречный поток очень мелких, невидимых для глаза кровяных брызг, с большой скоростью и характерным образом импрегнирующих матерчатые предметы и одежду. По углу импрегнации Ваня и вычислил предполагаемое место головы генерала Башира, потом при помощи обычного стереомикроскопа-переноски нашел нетронутое люминолом место и взял пробу биоматериала.

Кроме этой находки больше ничего интересного в этом зале не обнаружилось. Прошись по спальням. Везде на тумбочках стояли телефонные аппараты – все старые, какими пользовались лет 30 назад, с ротациоными дисками набора номера. Тут дело не в том, что у Саддама не было денег на современные аппаратаы, просто эти монстры соединялись при помощи коаксированных кабелей, и их примитивность вкупе с экранированием обеспечивали неплохую гарантию от дистанционнного прослушивания, чего не способен дать никакой, пусть даже сверхизощренный радиокоммутатор. Ванька сменил лампу на мягкий ультрафиолет со специальным фильтром, так называемый 400-нанометровый Блэк-лайт. В этом свете даже без обработки спецнапылением телефонные трубки, да и вообще любая полировка засияла отпечатками пальцев. Завтра же здесь будет бригада криминалистов, а пока только успевай складывать маленькие номерные значки из плотной бумаги и выставлять их в таких местах – сигнал солдатам, поверхности не касаться!

В одной из комнат побывали грабители – все ящики вывернуты, их незатейливое содержимое в виде чистых полотенец, носков и носовых платков валяется на полу. Пара отточенных простых карандашей, новый блокнот. Так, это уже интересней… Стоп, что это? Среди обычного спального барахла под валялся патрон. Обычная латунная гильза, похожая на увеличенную копию от СКСа, допотопного русского карабина, но вот пуля… Слишком длинная и черная, из графита, что-ли… И что такой патрон делает в спальне Саддама? Ванька бегло осмотрел шкафы, нет, никакой винтовки там не было. Сфотографировал находку, сменил перчатки и аккуратно разобрал кучку. Под какими-то махровыми салфетками лежала маленькая коробочка из простенького картона. Коробочка была открыта, и по размерам подходила к партону. Может он в ней и лежал, а потом мародеры его просто выкинули, ценности то он никакой не представляет. Вот коробка от какого-то французского дезодоранта, а самого дезодоранта нет – значит это посчитали ценным и унесли. Полотенце одеколоном пахнет. Наверное тоже был пузырек. Был да спыл, один запах остался, наверное прыскнули ради пробы. Это понятно.

Тогда какая самая простая версия насчет патрона? Первая – его потерял мародер. Вообще-то маловероятно, такие патроны на снабжении в Иракской армии не стоят, и в обычный карабин такое не влезет. А еще эта пустая коробочка… Мародер имел спецвинтовку с новыми патронами в индивидуальной упаковке. Нет, это плохая версия. Тогда вторая версия – этот патрон в тумбочку положил сам хозяин. Может давно положил и забыл там. А на что он хозяину? Может сувенир какой? Да не похоже – все Саддамовские сувениры и подарки береглись и учитывались, как в музее… Значит он его туда кинул походя, между делом. При всей любви диктаторов к стрелковому оружию, со снайперской винтовкой Саддам в обнимку не спал, это факт. А если на каком-нибудь совещании, а скорее всего при личной встрече, ему принесли этот патрон как некий образец. Показать, похвалить порекламировать, да мало ли… Пуля – новинка. Саддам мог взять такой предмет в свои руки или положить в карман, ну предположим домашнего халата. Назад то демонстрационный образец у диктатора не потребуешь. Так, ну а потом ложась спать он просто выложил эту коробочку в ящик своей прикроватной тумбочки. Так или не так, но во всяком случае логично. Ваня рассовал найденные предметы по стерильным зип-бэгам (герметично закрывающимся пакетикам для вещдоков) и шатаясь от усталости побрел на выход – просветы между шторами стали серыми, наступало утро. Чёрт, пожалуй на ногах придется провести больше суток.

Казалось, что утро наступало излишне долго. Предрассветные сумерки необычно затянулись, а когда наконец рассвело, то стала понятна причина – на Багдад надвигается очередная пылевая буря. Ну не такая густая, как в пустыне, не все равно достаточно плотная, чтобы скрыть розовый рассвет. Однако часам к восьми утренняя пелена развеялась, осталась лишь незначительная мягкая дымка, приглушающая на растоянии цвета и смазывающая далекие очертания. День получается не пойми какой – ни пасмурно, ни солнечно. Впрочем по прогнозам метеорологов сама буря с настоящим пылевым туманом впереди, а пока только прелюдия. Часам к девяти подоспел завтрак, на счатье не сухпай! Точнее сухпай с горячей добавкой – на первом этаже развернули некое подобие месса, притащив туда термоса. Первыми сменили подразделения с периметра, солдаты торопливо ели и уходили назад, а через несколько минут вваливалсь их голодная смена. После завтрака внезапно захотелось спать, давала знать ночь на ногах, усиленная хроническим недосыпом. Не помогла даже кварта крепчайшего кофе – сердце колотится, а глаза слипаются, хоть спички вставляй. Айван часто моргал, зевал, а если сидел, то хлопал себя по щекам, отгоняя предательскую дремоту. А вот майору Рими хоть бы хны – живой и весёлый, как будто всю ночь не ищейкой пробегал, а проспал в Саддамовских покоях, приняв утром холодный душик. Ванька не выдержал:

– Эдд! Ну ты, мужик, даёшь! Тебя что, специально тренировали без сна обходиться?

Рими уставился в красные глаза Ивана, а потом хитро ухмыльнулся и спросил:

– Астронавт?

– Чего-о? Какой астронавт… – не понял Ваня.

– Ну в смысле, на здоровье не жалуешься? Прегрузки сможешь терпеть? Если астронавт,то могу помочь… космической таблеткой!

– Чё это такое?

В ответ Рими засунул руку в карман и извлёк упаковку ярко-желтых капсул в прозрачной конвалютке. Названия у этого медикамента не было, вместо этого на упаковке красовалась красная надпись: «не более 2-х доз в день, 4-х доз в неделю, 6-ти доз в месяц!».

– На, глотай одну. Смесь витаминов, гликозидных стимуляторов типа шизандрина да вытяжки женьшеня, ну и еще кое-какая дрянь до кучи – амфетаминовое производное. Бодрость до вечера гарантирую. Только больше кофе не пей и не забудь пообедать!

Ванька кинул таблетку в рот и запил остатками колы. Поблагодарил Рими, а потом поплелся на второй этаж – в одной из комнат сидел их радист, надлежало доложить о ходе инспекции. Вышли на связь и, как оказалось, в неудачное время – штаб ЭДЭКа трепался с Катаром согласовывая дальнейшие действия. Ланке попросил «перезвонить» через полчаса. Айван ужасно обрадовался такому, значит полчаса можно спокойно поспать, развалившись в президентских креслах. Он блаженно закрыл глаза, но… Но началось действие таблетки. Почти заснув, он вдруг почувствовал неимоверный прилив сил с мягким чувством едва уловимой эйфории. Захотелось встать и походить по комнате, захотелось помурлыкать песенку, решить какую-нибудь сложную задачу или сделать какое-нибудь нужное дело. И совсем расхотелось спать. Рими уловил перемену: