Слишком сложно? Да, и притом небезопасно. Если что-то случится с первым посланцем, на смену ему придет второй, третий, все поодиночке и без оружия; но никогда Экумен не пошлет на планету карательную экспедицию. В истории будущего по Ле Гуин Экумен не присоединяет далекие миры и не включает их в сферу влияния — с ними устанавливают взаимопонимание. Соединяясь невидимыми его нитями, пронизывающими космическую пустоту, объединенный разум Вселенной сам развивается, крепнет, исполняется мудрости.

Весьма точный символ, незримо витающий над страницами книг Урсулы Ле Гуин, — древний восточный знак «ин и янь». Две сопряженные в окружности «запятые», темная и светлая, противостоящие и в то же время дополняющие друг друга. Это и есть контакт, когда «свет — левая рука тьмы, а тьма — правая рука света»… Древняя мудрость философско-религиозного учения дао, приверженность которому писательница отнюдь не скрывает, наоборот, всячески подчеркивает, удивительным образом приобретает в ее книгах новое, «космическое» звучание.

«Дао» в переводе означает Путь, и героям Ле Гуин, как уже говорилось, предстоит пройти его сполна. Прямолинейная, без оглядки и внутренних тормозов экспансия чужда им; как герои волшебной сказки, они совершают символическое пространственное путешествие-кольцо (в отличие от «кольца жизни» — рождения, смерти и нового рождения), возвращаясь и изменив своим присутствием мир вокруг. Но и сами меняются под его воздействием.

Совершают его и Посланник Экумена на мерзлой, печально изготовившейся к гибели планете Гетен, и главный герой «Обездоленных» — «противоречивой утопии» (как гласит авторский подзаголовок).

«Обездоленные» — это и утопия-антиутопия, и политический трактат, и увлекательная научная фантастика, и, наконец, замечательный роман, соединенные в одной книге. Действие разворачивается на двух планетах-антагонистах — «главной», погрязшей в вещной роскоши и ничем не обузданной свободе предпринимательства, и на ее спутнике — суровой, безжизненной пустыне, куда за столетия до описываемых событий переселилась из «капиталистического» мира колония социальных утопистов-анархистов, провозгласивших коммуну всеобщего равенства и отсутствие частной собственности.

Из подобного замысла, схематичного в каждой детали, мог выйти памфлет, трактат, манифест — все что угодно.

А писательнице удалось, по точному и образному замечанию канадского критика Д. Сувина, «оплодотворить безжизненную утопию — вместе с ее родной сестрой-антиутопией — живыми образами, диалектической неоднозначностью, освежающим ветерком настоящего романа»!

Впрочем, так и должно быть в настоящей литературе, реалистической или фантастической — не важно. Писательница их и не разделяет, сформулировав в «Левой руке Тьмы» свое кредо: «Суть всякого воображения — правда».

Действительно, в отличие от большинства литературных утопий, населенных преимущественно «лекторами» и «гидами», мир «Обездоленных» полон живых людей. Сложных, неоднозначных характеров, ошибающихся, и ищущих, и своими помыслами и поступками «подтачивающих» строго вымеренное утопическое здание, воздвигнутое автором. Ну а когда книга начинает жить своей собственной жизнью, зачастую вступая в спор с автором, — значит, это настоящая Литература…

Герой романа, гениальный физик Шевек с планеты-коммуны наблюдает тревожные процессы, разъедающие его утопию. Чтобы лучше понять, в каких именно переменах нуждается его общество, Шевек первым из сограждан отправляется на «материнскую» планету, в мир чуждый и во многом враждебный. А потом возвращается — изменившимся, но и во многом изменившим мир, который посетил.

Ведь истинный путь — всегда возвращение… в том числе и к священным словам и идеям, благородным, некогда звавшим вперед и дававшим смысл жизни, на которые, однако, время уже успело нанести позолоту «святости», исключающей какую бы то ни было критику и не допускающей даже мысли об изменениях. Возвращение героя «Обездоленных» к истокам идей, сформировавших коммуну на безлюдной планете, не означает его собственного разочарования в самих этих идеях. Не поддавшись многим соблазнам общества изобилия, он возвращается в свое, аскетически суровое, с твердым намерением строить его дальше, перестраивать, чтобы в результате сделать более человечным и развивающимся на благо человека.

Даже по меркам либеральной буржуазной интеллигенции, к которой принадлежит и Урсула Ле Гуин, роман вышел слишком «левым». Однако не совсем правомерно, на мой взгляд, характеризовать ее взгляды как левацки-анархистские, а встречались в критике и такие характеристики, хотя влияние идей Кропоткина она безусловно испытала. Ее собственный Путь осознания социальной истины непрост, он не отличается прямотой, петляет, полон завалов и скрытых ловушек.

Удастся ли пройти по нему без видимых потерь, покажет будущее. Но одно можно констатировать на основании уже прочитанного у Урсулы Ле Гуин: какими бы противоречивыми ни были ее взгляды на общество всеобщего равенства, общество коллективистское, она относится к нему с чрезвычайной симпатией, несмотря на то, что некоторые черты его вызывают у писательницы тревогу — особенно сильно прозвучавшую в превосходных новеллах 70-х годов «Новая Атлантида», «За день до революции», «Те, кто ушли из Омеласа». Мир. более знакомый Ле Гуин, мир капиталистический она не приемлет абсолютно. Что противопоставить ему, писательница пока только ищет…