Шрифт:
Иероглифы первого билета означали стиль «Северной школы богомола». И нужно было видеть, как приосанился старейшина «богомола», как гордо оглядел остальных. Всего один раз в пять, семь или девять лет собираются вместе архаты, праведники древнейших видов борьбы, даже в эти короткие дни сдачи экзаменов не признающие преимуществ любого другого стиля. Воспитано в роду с младых ногтей: самые лучшие воины – только и исключительно они, а смотреть и оценивать остальное – вынужденная, но пустая трата времени. Единственная утеха – появление в Шаолине русского, который вроде бы держится смело и независимо.
Старейшина «Северной школы богомола» снисходительно кивал, пока Белая Звезда выполнял таолу – своеобразный бой с тенью, танец из комплекса упражнений, где демонстрируется умение управлять телом, дыханием, совершать подсечки, прыжки. Схватка еще не началась, и достаточно архату сказать, что движение руки пошло слишком быстро или замедлилось, как русскому просто укажут на ворота. При этом, правда, можно разрешить: тебе позволяется говорить, что сдавал экзамен. А это тоже считается высшей похвалой.
Однако Сирой Хоси двигался уверенно и отточенно. И тогда настоятель щелкнул пальцами и указал на круг сразу двоим рвущимся в бой парням.
Наверное, впервые Максим запретил себе жалеть противника. Бился яростно, зло, но не теряя головы. И смог обоих отбросить обратно к стенам.
Следующим выпал билет на стиль «Длинный кулак». Снова – сначала танец, и снова теперь уже три щелчка настоятеля.
… В это же самое время в небольшом поселке близ «Первого монастыря Поднебесной» – полуразрушенного временем Шаолиня – умирал старик. Время прорубило на его лице столько морщин и шрамов, что их с лихвой хватило бы на всех, собравшихся у его циновки.
– Как тот парень, русский? – негромко поинтересовался он.
Вперед выступил седой старик, стоявший у изголовья:
– Он победил. Победил красиво и мужественно, и ему присвоили сразу пятую ступень. Настоятель даже сказал: «Мне более чем обидно, что у нас на родине перевелись бойцы. Они теперь – за ее пределами».
Чувствовалось: умирающему приятно слышать эти слова о русском. Собственно, и борода не могла скрыть, что черты его лица больше похожи на людей с севера, а не обступивших его соседей.
– Где он сейчас?
– Наставник спрятал его, увез в неизвестном направлении. Вероятно, боится, что проигравшие воины отравят или убьют Сирой Хоси из-за угла.
– Я хотел бы его увидеть.
Воля умирающего – святой закон для остающихся жить.
– Я попробую его разыскать.
Старик поклонился и бесшумно вышел, дав знак остальным следовать за ним. Умирающий с усилием повернул голову к стене, на которой висела единственная фотография – группа белогвардейских офицеров среди монахов. Себя, стоявшего в центре, уже не различил. Прикрыл уставшие глаза: вот и подошло время покидать эту землю последнему офицеру Белой гвардии. И сами небеса послали к его дому соотечественника.
Ожидая гостя, дотянулся до небольшого комода, нащупал на нем ножницы. Отдохнув, с усилием принялся отрезать ими свою потную косичку с красной ленточкой. Кто был на Востоке, тот знает, что именно в них вплетают старцы свои тайны…
Глава 5
Не успели на договоре о роспуске СССР высохнуть чернила, а на просторах бывшего Союза потребовались в первую очередь телохранители. Для новых хозяев жизни, плюнувших на совесть и хапнувших оставшиеся на миг бесхозными жирные куски от некогда общего пирога.
У одних в охрану демонстративно шли «качки» – хотя и в клубных пиджаках, но с оловянными глазами. Другие предпочитали иметь под рукой откровенно военизированные подразделения в пятнистой униформе. Юрию Викторовичу Богдановичу друзья почти на полном серьезе посоветовали заиметь для защиты собственного тела женщину.
– И обязательно молодую, красивую. Пусть даже она ничего не умеет. Но ты последи, последи за психологией киллера, – убеждали его. – Как правило, они – молодые ребята. Глаз, конечно же, невольно ляжет на девушку рядом с тобой. А рука непроизвольно пойдет за глазами, пальцы судорожно дернутся от зависти, и… ты – жив, что и требовалось доказать. Женщина в гробу? Значит, ей не повезло. Не родись красивой…
Шутки шутками, но «янтарному королю» Калининграда не иметь профессиональной охраны было бы неприличным. Вроде как бы ты и не имеешь ничего за душой, ежели не боишься, что тебя «закажут». Быть «новым русским» без угроз и парней за спиной – так же неавторитетно, как разъезжать на дешевых японских автомобилях и носить корейско-турецкие вещи. Калининград – окно в Европу, а не задний выход в Азию…
– Я сам ухлопаю любого, кто станет на дороге, – посмеивался Богданович на все эти разговоры.