Шрифт:
– Сейчас уже поздно…
Да, и именно поэтому он не станет заходить на чай, а развернется и уедет домой.
– …поэтому я вас не приглашаю в дом. Извините. А за то, что довезли, – большое спасибо. Просто у меня дочь одна, поэтому я, если откровенно, в самом деле спешила. До свидания. Марии Алексеевне я позвоню.
Лучше бы она повторила всех предыдущих дам и пригласила в дом!
И именно потому, что впервые обманулся в своих предположениях насчет спутницы, что зря строил из себя недотрогу в тот момент, когда на него и не думали посягать, а на работе провал и на грани срыва отпуск, Олег нервно ухмыльнулся. Надя, настороженная и чуткая, благодаря его же поведению, внимательно посмотрела и взглядом попросила объяснений.
Не дождалась. Оснований для подобного нет – ни сват, ни брат, ни муж с деверем.
Тогда, отдавая дань вежливости, сама произнесла на неопределенное будущее:
– Вдруг окажетесь в наших краях, можете смело заходить. Буду рада.
Ага, как сейчас.
Вновь не стал прятать усмешку:
– Да нет, спасибо. Я в ваших краях не бываю, так что извините…
О, как Надя хотела ответить что-то резкое! Поставить нахулиганившего первоклашку в угол. Все она понимала, все чувствовала, и окажись иной ситуация, а точнее, не сиди за рулем сын ее классной руководительницы, последнее слово оставила бы за собой. И не трудно догадаться, что оно было бы далеким от признаний в любви.
Уважение к учителю пересилило, и Надя молча захлопнула дверцу.
В ответ грянул гром. Дождь, стремясь поддержать собрата по непогоде, подступил плотнее. На месте пассажирки требовалось побежать к распахнувшейся от ветра калитке, но девушка шла медленно, в глубоком раздумье. У каждого, конечно, свои проблемы в жизни, но они-то из ничего не возникают, они рождаются от соприкосновения с другими людьми…
Впервые за время недолгого знакомства Олег попытался посмотреть на попутчицу заинтересованно, но она размывалась дождем, скрадывалась расстоянием и сумерками. Майор только отчетливо вспомнил ее очки и прическу – коротко, под машинку, постриженные сзади волосы. «Словно у солдата первого года службы», – мимолетно подумал он еще в подъезде, потом сравнение забылось как ненужное. И вот отыскалось. Да еще притащило с собой продолжение: солдат-первогодок наиболее беспомощен и жалок…
«А мне-то что?» – грубо оборвал самого себя и принялся сдавать машину назад. Как только начинаешь человека жалеть или ненавидеть, сразу становишься к нему небезразличен. Он же не хотел ни первого, ни второго, ни третьего. И вообще – нечего съезжать с трассы.
Глава 3
Розыскник в налоговой полиции – должность святая. По криминальной фирме можно наработать десятки томов, но ежели клиента не успеют задержать и он «сделает ноги», предварительное следствие приостанавливается именно «в связи с розыском обвиняемого».
И что тут начинается! Следователи кусают локти, но, вместе с Управлением налоговых проверок, засовывают в дальние шкафы все наработки, ставшие вдруг бесполезными. Опера подтягивают ремни и точат клыки для новых многотрудных, но праведных дел. А все вместе глядят на розыскников: найдите. Тогда вроде и хлеб не зря жуется, и погоны недаром носятся. А поскольку «ноги делает» каждый третий аферист, башмаков для полицейских – покупать не накупишься…
Что успел Штурмин перед отлетом – это забежать к «головастикам», друзьям в аналитическое управление. По последнему слову отделанный и оснащенный Главный информационный центр являл гордость и олицетворял будущее налоговой полиции: у других стульев в кабинетах не хватало, ксероксы останавливались из-за отсутствия картриджей, а последняя копейка шла на оснащение Центра. Информация и анализ – это будущее, а копии можно отстучать и на пишущей машинке.
Отыскал среди столов с компьютерами Диму Ярцева:
– Привет. Кто мне обещал помогать, выяснять и раскладывать все по полочкам?
Опережая Диму, отозвался самый главный и любимый аналитик налоговой полиции – попугай Кешка. Он припорхнул на плечо розыскника и дружески пр-рор-рычал в ухо:
– Пр-ривет!
Ярцев тоже кивнул, но не оторвался от экрана компьютера, лишь выставил вверх палец: минуту. С другой стороны к нему подошла корректорша, удивленно подала рукопись.
– Или я ничего не соображаю в русском языке, или этот обзор писала я сама – ни одной ошибки.
Дима и ей защитно выставил ладонь, но корректорша не стала ждать, оставила проштампованные листочки на столе, приняла на плечо Кешку и ушла.
– Розенталь ты наш, – Дима, оказывается, прекрасно успевал все видеть и слышать. Разобрался и в высвеченной схеме. И только после этого подтвердил свою значимость:
– Куда ты без нас?
– В Калининград.
– Конечно же, янтарь?
– Для этого не нужно быть аналитиком.
– Следы лучше всего искать в Прибалтике или Польше, – не обиделся Ярцев, еще, правда, ничего не зная. Попросил уточнений: – Поконкретнее что-нибудь есть? Или снова ветер по углам гоняете?
– Пока пришел послушать обо всем, что касается Калининграда.
– Есть такая музыка. – Дима вернулся к компьютеру, поискал в его памяти все, связанное с Калининградом. Высветилось почти то же самое, что имелось и у самого Штурмина.
Но не нужно было бы держать целое аналитическое управление, если бы они лишь дублировали розыскников. Частный сыск, как бы привлекательно он ни выглядел, в нынешнее компьютерное время из такого сектора, как экономика, ушел безвозвратно. Получить заказ от ревнивой жены на выслеживание собственного мужа или наоборот – тут еще можно покрутиться одиночке. А когда аферы вершатся на громадных расстояниях, в сотнях документов, когда в них гуляют миллиарды – спасение только в коллективном разуме и накопленной информации. И в умении всем этим воспользоваться.