– Как вам удалось так легко сломать ее? Я не вижу никаких следов пыток на ней.

– О, мы знакомы с ней уже неделю. Мы впервые опробовали психологический метод, основанный на изучении и использовании реакций подопечных во время допросов. Карлотта призналась нам, что не выносит боли. Да, Карлотта?

Нагумо скрестил руки:

– Ну, и как это происходит?

– О, весьма любопытно.– Янсон взял инструмент, внешне очень похожий на рапиру, но с более массивной рукояткой – это был так называемый нервный кнут. Он настроил контроль на рукоятке, послышался тихий щелкающий звук. Глаза женщины раскрылись еще шире, она завизжала:

– Пожалуйста... нет... нет... нет!

Янсон слегка кольнул концом нервного кнута бедро женщины, она содрогнулась и громко вскрикнула. Потом Янсон прикоснулся клинком к собственной руке, показывая, что сила тока совсем невелика.

– С помощью этого метода я способен добиться многого и при этом могу взять на себя ответственность, что мой подопечный останется в хорошем физическом состоянии. Вот посмотрите еще.– Он вновь опустил клинок, теперь уже к животу женщины. Раздался крик.– Проблема Карлотты заключается в том, что она заранее боится нервного кнута вне зависимости от того, коснется он ее слегка... вот так... или принесет ей смерть. В подобных случаях ожидание так же страшно, как и реальная боль. Она ответит на любые вопросы. И ответит правдиво. Не так ли, моя дорогая? Мы с тобой очень мило общаемся.

– И чего же вы добились? – Нагумо внезапно почувствовал резкую неприязнь к Янсону, к его слащавому тону и фамильярности. Однако результат налицо.

– Мы узнали, что имеется большое количество сторонников повстанцев прямо здесь, в университете. Студенты распространяют листовки, в которых сообщается о новых партизанских акциях по всей территории Региса. Листовки открыто призывают вступать в ряды повстанцев и пройти военную подготовку в джунглях под руководством наемников. Как вы знаете, вчерашний бунт начался со студенческой демонстрации, но его видимая стихийность была тщательно продумана и организована.

– И эта женщина – одна из организаторов?

– О, Карлотта развила здесь бурную деятельность. Хотя она много времени проводила в джунглях, с ее друзьями-повстанцами, у нее было достаточно помощников: университетские преподаватели, даже несколько уважаемых людей из Совета академиков, которые организовывали митинги, призывали к мятежу.

– Она назвала много имен?

– О да. Она была связана со многими. Значительное число людей принимало участие в заговоре. Не так ли, Карлотта? Известнейшие люди, облеченные доверием правительства...

– Разве это новость? – резко прервал Нагумо доктора, но затем задумался. Он знал о странной связи университета и верзандийского правительства. Верзандийцы гордились тем, что их правительство специально обучается в университете, что под руководством профессоров они овладевают логикой и другими необходимыми для них науками. И вот эти «яйцеголовые» показали, что они не только образованны, но и смелы. Раньше Нагумо думал, что его враги – это лишь повстанческая армия и наемники, прибывшие к ним на помощь. Сейчас же пламя восстания широко распространилось. Теперь даже невооруженные студенты и горожане способны на демонстративные акции. Они уже ничего не боятся.

Нужно расправиться с бунтовщиками как можно быстрее, хорошо бы уже на этой неделе, тогда можно будет спокойно дожидаться появления герцога Ринола. В конце концов, всегда лучше покончить с болезнью решительной операцией, чем глотать таблетки слабенького действия.

Нагумо повернулся, взял стул и придвинул его поближе к металлическому столу. Достав платок, он тщательно вытер с сиденья пыль и следы от брызг чего-то коричневого, затем сел.

– Отлично. Ну что ж, давайте еще раз послушаем, что она скажет.

Сон начался как всегда.

Лори находилась в тесной кабине своего «Страуса», руки – на пульте управления, тело покачивалось в такт с шагами робота. Ей было страшно – бешено стучало сердце, звенело в ушах. Вокруг простиралась безжизненная равнина. Это был Сигурд – царство замерзших морей и ледников. Ее родина.

В ее памяти Сигурд всегда ассоциировался с холодом. Но сейчас, в «Страусе», она чувствовала не холод, а жар. На груди и лице выступила испарина – жар был сильнее, чем обычно в бою. Через окно кабины Лори могла видеть пламя, полыхавшее неподалеку.

Огонь!

Она остановила боевую машину, вышла наружу. Приземистые толстостенные дома из глины и кирпичей растворялись в огне, подобно сахару в горячем чае. Горел ее родной дом.

Солдаты пришли ночью. И вот деревня подожжена, полыхает ее дом. Лори слышала взывающие о помощи голоса родителей и братьев, ощущала руки соседа, который схватил ее за плечи, когда она попыталась броситься назад, в этот ад огня и боли. Нет... нет никаких рук. Это вонзаются ремни безопасности на сиденье.

Отец!