Эстелла прижала его голову к своему бедру, и они вместе смотрели, что происходит внизу. Пальцы Джанка плясали по кнопкам: прожектора метались по залу. Дым от сухого льда рассеялся. На сцене, рядом со стойкой, где стояли динамики, показалась голова Берджиса. Следом вылезло помповое ружье, и только потом – туловище. Берджис положил пушку на полку, под левую руку, а правой вытащил из кармана какой-то пакет. Эстелла удивилась: «Это что еще такое? Завещание?» Он зарылся носом в пакет, а когда поднял лицо, оно было припудрено белым порошком. Через несколько секунд он снова нырнул в пакет – видно, мало показалось.

Берджис, судя по всему, тоже никак не мог найти взглядом Бернарда, вид у него был совершенно потерянный. Он снова схватил свою пушку и пошел на цыпочках вдоль края сцены – ну точь-в-точь Великий Белый Охотник! Останься у Берджиса хоть капля здравого смысла, он бы рванул отсюда с низкого старта, поскольку тут от него проку не было никакого.

Эстелла нежно взяла Джанка за руку. Он оставил для нее открытой дверь – может, и пути отхода предусмотрел? За дверью в коктейль-бар была лестница, а внизу наверняка есть пожарный выход. Если Джанк эту дверь открыл, она сможет прорваться.

«Грэйвити» примыкал к каналу, и Эстелла надеялась сбежать по узкой полоске берега. Ждать от Джанка дальнейших инструкций бессмысленно. Она погладила его по плечу, постояла рядом, глядя на Берджиса. Классная мишень – крадется как идиот по сцене и весь нос в «снежке».

Бернард вошел в кабину на цыпочках – Эстелла никак не ожидала от него такой хитрости.

– Я как-то переспал с одной телкой с искусственными титьками. Они были в порядке. Не обвисали, когда она лежала на спине, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Он застал ее врасплох. Пистолет Эстеллы лежал на пульте – слишком далеко, чтобы дотянуться.

– Привет, Бернард, – кивнула она. – Что теперь будем делать?

Бернард стоял в дверном проеме, почти упираясь головой в косяк, он знал, что обставил ее, а потому может позволить себе не торопиться.

– Уверен, старина Джон Ки не сильно пострадал, да? Какая-нибудь вшивенькая рана. Ого, если ему вмазать – кулак провалится.

Он с интересом прикоснулся к ране. В правой руке Бернард сжимал «Беретту», очень похожую на ту, которой лишилась Эстелла.

– Хорошая штука, – вздохнула она.

– Нормальная. Довольно точно бьет, – ответил Бернард. – Сегодняшним вечером только я и попадал. Сильно сомневаюсь, что в таком состоянии Берджис сумел бы попасть даже в товарный состав.

Бернард погладил Эстеллу «Береттой» по щеке.

– Нам лучше смотаться отсюда, как думаешь? – спросил он. – Только отдай-ка мне свою жалкую пушку.

Прежде чем выйти из видеокабины, Эстелла подобрала «Хеклер-Кох» и отдала Бернарду. «Беретта» уперлась ей в спину, но у двери Бернард приказал ей остановиться и повернуться.

Она подчинилась. Сунув ей «Беретту» под одну грудь, Бернард принялся щупать другую.

– Неплохо. А что, если я возьму и вытащу… начинку… из этой милой дамской вещички, вот так?!

Он выпростал грудь из чашечки бюстгальтера.

– Сосок неважный! Ну никак им сосок не удается, здорово парни работают, и все равно не выходит. А вот кружок вокруг вполне приличный. Тоже липовый?

– Да, кожу обрабатывают и окрашивают.

– Выглядит совсем как натуральный. Ты как, все доделала? Совсем бабой стала?

– Не совсем.

– Член не отрезала, да?

Эстелла не ответила. Бернард полез ей под платье, толкнул назад, она пошатнулась и инстинктивно раздвинула ноги, чтобы не упасть. Жирная ладонь Бернарда захватила в горсть всю ее промежность.

– Нет ни фига, ну надо же! А может, я ошибся? Он снова пощупал:

– Черт, не знаю… А тряпок сколько! Ты зачем это столько нижнего белья напялила?

– Это же Манчестер. Дождь все льет и льет с тех пор, как я приехала. Не хочу простудиться.

– Вполне хватило бы гимнастического трико, пары колготок и трусов. Смахивает на луковицу. Я не могу отыскать твою щелку. Она имеется?

Бернард ткнул пальцем ей в пах, сделав очень больно. Потом он начал шарить в бандаже, а уж этого она допустить никак не могла.

– Это что еще?

– У меня менструация, – ответила Эстелла, и лицо Бернарда вытянулось от изумления.

Ни о чем другом Бернард Эстеллу спросить не успел: раздался оглушительный грохот, и та часть здания, где находился балкон, задрожала. Бернард был слишком напуган, чтобы продолжать «допрос с пристрастием». Ткнув «Береттой» Эстелле под ребра, он заглянул в окно кабины осветителя. Эстелла чувствовала, как шатается балкон, но не понимала, что происходит.