Дювалье перехватил взгляд отца Фицпатрика:

— Падре! Даю слово чести… Перед Богом я говорю правду. Поверьте мне!

Фицпатрик нахмурился. Ему не больше, чем другим, хотелось верить словам Дювалье. Но они с лейтенантом были друзьями, и, насколько помнил святой отец, Энтони никогда не кривил душой. Священник кивнул.

— Отпустите его, доктор, — тихо сказал он.

Неохотно присутствующие подчинились приказу падре. Они поверили, но не лейтенанту Дювалье, а авторитету священнослужителя. Стыд горел в душе, но Дювалье постарался на время забыть о своих чувствах и поспешил в палату, где лежал Оомуур.

Он нашел добровольца склонившимся над кроватью одного из тяжелораненых. Очевидно, выздоравливающие пациенты помогали доктору оказывать помощь поступающим с места битвы.

— Лейтенант! — воскликнул водяной, в голосе его послышалось удовлетворение. — Неправильный Голос делать мы сейчас?

— Да, да… сейчас. Это крайне необходимо, — ответил Дювалье и жестом показал Оомууру на выход. — Нам нужно сделать все очень быстро, Оомуур!

Они побежали к широкой лестнице, ведущей в подземный склад. Там, внизу, Дювалье разложил тяжелый скафандр, оружие, индивидуальный усилитель для Оомуура и дополнительные приборы связи для себя. Пока лейтенант «с помощью неуклюжего водяного облачался в скафандр, он успел разъяснить помощнику свой план. Наконец готовый к погружению в воду и вооруженный ФЕКом, Дювалье проверил герметичность внутреннего люка и начал открывать внешний, выходящий во внутренний двор крепости, теперь залитый водой.

Они поплыли бок о бок. Водяной проворно подхватил усилитель присосками ног, в руках сжимая ракетный пистолет. Дювалье показал ему жестом на усилитель, и Оомуур поднес его ко рту. Лейтенант переключил комлинк в режим записи. Эти несколько минут «репортажа» были призваны спасти жизни целого батальона… если все сработает.

Дювалье рассчитывал также создать серию радиопомех на командной частоте кочевников и таким образом заставить их подчиняться тем «приказам», которые издавал Оомуур. Даже усиленный, Голос был едва различим человеческим ухом, но, судя по тому, как съежился Оомуур, достаточно громким и четким для кочевников.

Дювалье занял боевую позицию и ждал, готовый защитить Оомуура, если возникнет необходимость. Он надеялся на то, что искупит свою вину.

ДРУУДЖ замер, сбитый с толку какофонией звуков, неожиданно наполнившей море. Плывущий сзади Верховный Воин Гоодуур также остановился.

— Что это, разведчик? — спросил он.

— Я… не знаю, Верховный Воин, — признался Друудж. — Это похоже на Голос… но не обычный. Не Голос Военного Вождя Кланов… вообще не Голос какого-либо Клана.

Усики Гоодуура свернулись, выражая неуверенность:

— Может быть, Незнакомцы применили какое-то новое оружие?

«Тревога Верховного Воина обоснованна, — подумал Друудж. — Разрушение Подарка-Который-Скользил-по-Волнам совершенно расстроила его. Однако даже это препятствие не могло помешать Вольным Пловцам одержать победу. Но новые Голоса все же какие-то особенные…»

— Оружие это или нет, — сказал наконец Друудж, — но я думаю, нам надо отступить.

— Отступить! Мы не можем отступить! Только если прикажет Хоор!

Друудж повернулся к Верховному Воину:

— Откуда мы знаем, кто посылает эти приказы? Как Хоор услышит рапорт и узнает о развитии битвы? Без Голосов Кланы не смогут существовать как одно целое! Мы снова превратимся в шайку, а Хоор говорил, что шайка не сможет победить Незнакомцев-Наверху!

Гоодуур колебался, разрываемый зовом инстинкта и страхом перед Военачальником Кланов;

— Но если мы отступим, битва будет проиграна…

— Нет! Если мы отступим, то увидим, как далеко простираются Странные Голоса, спросим совета у Военного Вождя Кланов и, когда подготовимся, снова пойдем на штурм!

Друудж не смог скрыть непривычный страх, который он сейчас чувствовал. Ведь без Голосов он уже не будет Рукой Клана. Он был одиноким, словно единственный выживший из погибшего племени.

Гоодуур чувствовал то же самое, но долг влек его вперед.

— Другие, возможно, не станут отступать. Мы не можем связаться с ними. — Прошли долгие минуты молчания, прежде чем Верховный Воин наконец склонил голову в знак согласия.

— Отступать! Отступать! — закричал Друудж Голосом Речи. — Рассыпаться в цепь и призвать всех, кого встретите, к отступлению!

Они направились к дыре в Рифе. Друудж поборол в себе импульсивное желание вернуться и продолжить битву, зная, что Незнакомцы все еще там, непобежденные. Эта атака нанесла Вольным Пловцам тяжелый урон, еще одну такую битву они не выдержат.