Меррит дал ей пощечину. Армбрюстер тотчас вскочил со стула. Взревев, как раненый лев, он набросился на своего протеже.

Но что он мог сделать Дэвиду? Меррит оттолкнул его в сторону.

— Ну ты и шутник, Клет, — засмеялся он. — У тебя уже и сил-то не осталось. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Ты — евнух, яйца тебе уже не служат, и тебе больше не заставить меня принять хоть какое-нибудь решение.

Затем, посмотрев на жену, президент заявил:

— Я передумал насчет развода, Ванесса. Я говорю не о самом факте, а о его причинах. Я думаю, настало время поведать всей стране, какой шлюхой на самом деле является их лапочка Ванесса.

— А ты, — бросил он Барри, — гуляй-ка ты отсюда подобру-поздорову! Иди потрахайся с Бондюрантом, пока есть такой шанс. Впрочем, я не сомневаюсь, ты это уже не раз делала.

Он шагнул к двери и распахнул ее.

На пороге приемной стояли Грэй Бондюрант, министр юстиции Йенси и несколько сотрудников ФБР.

— Мистер президент, вы имеете право молчать…

— Какого черта тебе здесь надо, Билл? Грэй оттолкнул Йенси и Меррита, бросился в комнату и склонился над женщинами.

— Как вы?

Поддерживая плачущую Ванессу, Барри кивнула:

— С ней все нормально.

— А ты?

— Все отлично. Правда, я в какой-то легкой прострации. По-моему, он хотел меня убить.

— Скорее я бы его убил, — отозвался Грэй. Они переглянулись, и Бондюрант поспешил на помощь своим спутникам.

Те уже арестовывали президента и сенатора Армбрюстера.

Вряд ли можно было сказать, что Меррит переносил сию процедуру спокойно, с чувством собственного достоинства. Скорее он неистовствовал, как маньяк: все время выкрикивал оскорбления в адрес Йенси, но, к чести министра юстиции, он абсолютно невозмутимо зачитывал президенту его права.

Потом Дэвид заорал, что не он, а Ванесса убила их сына и все, что он делал с тех пор, призвано было защитить ее.

— Она его задушила. Она, она, а не я! Она сумасшедшая!

— Я бы посоветовал вам лучше помолчать, мистер президент, — прервал его Йенси. — Вы обвиняетесь в другом убийстве, в штате Миссисипи.

— Я не знаю, о чем вы. Клет! Клет, скажи им, что Ванесса нездорова.

Армбрюстер открыл было рот, но губы его не слушались. У него зуб на зуб не попадал, когда он пытался что-то произнести.

— У сенатора Армбрюстера еще будет шанс выступить свидетелем, — успокоил Йенси Меррита. — Его свидетельские показания для нас так же важны, как и показания очевидца.

— Но в детской никого, кроме Спенса, Ванессы и меня, не было! Спенс умер, а она лжет.

— Я сейчас вовсе не о смерти Роберта Растона Меррита, — объяснил Йенси. — У нас есть очевидец убийства в штате Миссисипи.

Наконец-то слова министра юстиции проникли сквозь красную пелену ярости в сознание Дэвида Меррита. Казалось, впервые за время ареста он осознал жестокую реальность ситуации. Дэвид внимательно посмотрел на Йенси, повернулся к Клету.

Клет тоже не сводил с него глаз: за этого человека, которого он создал и которого сейчас уничтожил, пришлось заплатить слишком большую цену.

Глаза Меррита сузились и превратились в горящие злобой щелочки.

— Ах ты старая сволочь! — прошипел он. — Что же ты наделал?

Когда я пришла в сознание, рядом уже был сенатор Армбрюстер.

Мягкая медлительная речь Бекки Старджис гулко разносилась в тишине телевизионной студии. Команда операторов, как и миллионы телезрителей во всем мире, напряженно ловила каждое слово. Женщина непонимающе посмотрела на свои руки: оказывается, она прямо-таки вцепилась себе в колени.

— Когда я пришла в себя, я думала, что все это лишь дурной сон, но, к сожалению… Мой ребенок был мертв. Его маленькое тельце так и лежало на полу, куда бросил его Дэвид. Вокруг были лужи крови, наверное, моей. Дэвид избил меня очень сильно.

— Дэвид Меррит, президент?

— Да, мэм. Но тогда он еще не был президентом. Голова женщины была повязана платком, чтобы скрыть грубый шов на висках и рубец, проходящий через раскроенный когда-то череп. Она очень стеснялась этого уродства.

В первый раз Барри увидела ее одетой в тюремный комбинезон, сейчас на ней было обыкновенное платье. Оно, правда, не очень гармонировало с платком.

— После того как он меня ударил, я больше ничего не помню; помню только, что, очнувшись, я увидела сенатора Армбрюстера, который стоял на коленях и щупал пульс у меня на шее. Он, кажется, здорово удивился, что я все еще жива, потому что Дэвид сказал ему, что я умерла.

— Кроме того, он рассказал сенатору Армбрюстеру, что это вы убили ребенка.

— Нет, я не убивала, — горячо возразила Бекки. — Это Дэвид убил. Я рассказала сенатору Армбрюстеру всю правду. Он показался мне очень добрым, сказал, чтобы я не переживала, он якобы обо всем позаботится.