— Рано или поздно, но он кому-нибудь понадобится и его станут разыскивать, — заметила Барри.

— Спенс никогда не имел ни семьи, ни друзей, — отозвался Грэй. — Дэвид и его администрация всецело поглощали Спенса. Чтобы понять этот феномен, нелишним будет разобраться, откуда взялся Спенс. Этого хрупкого, слабого мальчика из-за маленького роста здорово притесняли в школе, но он был куда умнее многих сверстников. В те годы, когда он служил мишенью для задир, в нем окрепла решимость стать самым лучшим задирой. И он достиг цели — стал-таки самым опасным задирой в Вашингтоне. Перейти дорогу Спенсу — все равно что плюнуть на Овальный кабинет. Спенс никого и никогда не информировал относительно своих перемещений, он отчитывается только перед Дэвидом.

— Даже первые помощники президента не столь автономны, — возразила Барри. — Департамент юстиции, министр юстиции Йенси, ФБР… — Она замолчала, когда Грэй тряхнул головой.

— Билл Йенси — хороший человек, — заявил он. — Настолько хороший, что вряд ли подходит администрации. Йенси и Дэвид несколько раз серьезно сталкивались после его назначения. Но поверьте моим словам: сеть агентов Спенсера Мартина так же элитна и безжалостна, как и СС в третьем рейхе. Они засели, как кроты, в каждом правительственном учреждении, включая и Секретную службу. Люди Спенса все время в состоянии готовности. Если его приказы противоречат тем, что они получат по официальным каналам, то эти парни тем не менее предпочтут именно их.

Барри зябко поежилась.

— Вы меня пугаете.

— Есть среди них особо опасные. Большинство обучались в специальных отрядах, сейчас в отставке, и им не хватает войны, чтобы подраться.

Интересно, подумала Барри, а догадывается ли он, что описывает себя?

— Дела особой важности, — продолжил Грэй, — Спенс выполняет сам.

— Такие, например, как убить своего бывшего друга.

Грэй хмуро улыбнулся.

— Верно. Такие. Хотя в основном он отряжает кого-то другого. Спенса по обыкновению в этот момент не бывает в городе для алиби, если непосредственного исполнителя схватят или тот оставит следы. Не сомневаюсь, он так же хорошо подготовил операцию с домом Барри. Поэтому сейчас его отсутствие вполне объяснимо. Пройдет время, пока кто-нибудь заинтересуется этим всерьез.

— Меррит заинтересуется.

— Как только Дэвид узнает, что я жив, — сказал он в ответ на утверждение Барри, — он поймет, что Спенсу не удалось добиться желаемого в Вайоминге.

Наконец Дэйли повернулся к Грэю.

— Я восхищаюсь тем, что вы делали на Ближнем Востоке.

Грэй откликнулся на комплимент слабым кивком.

— Но?

— Но простите меня за высказывание, вы вполне можете накормить нас свинцом.

Оскорбление, казалось, не отразилось на бывшем советнике.

— Вы вправе быть подозрительными. Не секрет, что наши отношения с Дэвидом были несколько натянутыми, когда я покидал Вашингтон.

— Из-за его жены.

Барри ушам своим не поверила. Дэйли говорил такие вещи, задавал такие вопросы, на которые сама она бы никогда не осмелилась.

— Ванесса лишь частично была причиной окончательного разрыва.

— Так почему я должен верить тому, что вы нам наговорили?

— Иными словами, я мог все это подстроить с целью разбить президентство Дэвида Меррита?

— Эта мысль мелькнула у меня в голове, — согласился Дэйли со свойственной ему прямотой.

С большим самообладанием, чем могла бы ожидать Барри, Грэй заявил:

— Не я заварил эту кашу. Не я гонялся за мисс Трэвис в поисках «жареных» фактов. Она приехала ко мне с вопросами касательно смерти ребенка, с вопросами, которые целиком совпадали с моими собственными подозрениями!

Это было так неожиданно, что девушка не на шутку рассердилась.

— Почему вы не сказали мне этого?! Вы заставили меня поверить в то, что считаете меня худшим представителем оппортунизма. Вы…

— Дай ему высказаться, Барри, — прервал ее Дэйли и посмотрел на Грэя. — Что вызвало ваши подозрения?

Бондюрант встал и начал говорить, вышагивая по комнате.

— Ванесса может быть очаровательна и мила, но может быть и самым раздражающим, капризным, манипулируемым созданием, когда-либо созданным Богом. И отец, и Дэвид сильно влияют на нее, но я видел, как она обращает их махинации себе на пользу, не давая им осознать это.

— Не слишком-то привлекательный портрет. На самом деле женщина, которую вы описали, совпадает с моими более ранними впечатлениями о Ванессе, — согласилась Барри.

— Я исхожу из того, что, несмотря на все свои проблемы, Ванесса очень хотела ребенка, — продолжил Грэй. — Это точно. Она бы все вынесла, пусть даже доктора и отговаривали ее от беременности из-за болезни.

— Болезни? — Дэйли вопросительно уставился на него.

— Она страдает маниакально-депрессивным синдромом, — пояснила Барри, затем вкратце пересказала услышанное от Грэя.

— Черт побери! — произнес Дэйли ошарашенно.

— Жаль, что она не поведала этого публике, — заметила Барри. — Тысячам людей это пошло бы на пользу. Пациенты бы воодушевились, глядя на ее способность жить полнокровной и результативной жизнью, несмотря на болезнь.