Барсук принес из спальни большой стул, почти тронное кресло. Его отец когда-то сидел на нем. Поставив стул, Броктри сел на него. Он увидел на полочке темный порошок и взял щепотку. От порошка исходил запах странных трав, высушенных и истолченных. Отдаленное воспоминание об этом запахе всплыло в памяти. Броктри всыпал порошок в пламя фонаря. Он откинулся на спинку отцовского кресла, закрыл глаза и втянул воздух.

Осенние леса, увядающее лето, зимнее море, весенние вечера… Появлялись и исчезали барсуки: потускневшие, призрачные — из прошлого; легкие, светлые — из будущего, еще не рожденные. Других существ видел перед собой барсук. Промелькнула даже сильная бесстрашная мышь с очень красивым мечом, такая же доблестная воительница, как и являвшиеся ему барсуки. Битвы давно минувших времен, корабли, бороздящие море в блеске разрывающих небо молний. Под грохот барабанов по пыльным дорогам топали солдаты, звучали маршевые песни… В воображении Броктри всплывали сезоны голода и изобилия, пение юных дев и лопотание счастливых младенцев, притихшие озера, журчащие ручьи, увитые цветами дома и фруктовые сады. Потом все изменилось: заброшенные усадьбы, горящие жилища, нечисть гонит пленников мимо тел убитых друзей и родственников. Кровь, война, страдания, и вот…

Морда дикого кота, которую он еще не видел. Унгатт-Транн! Ароматы утратили сладость, во рту появилась горечь, лорд Броктри очнулся с криком:

— Нет, этого не будет, кот! Никогда!

Смазав плоский камень растительным маслом, барсук принялся оттачивать лезвие своего меча. У него не было привычки петь, поэтому во время работы барсук декламировал строки из древней Песни Меча:

Лучшее судно своего флота Унгатт-Транн расположил поближе к берегу, на южной оконечности строя кораблей. Он заперся в капитанской каюте вместе с Карангулом, Рвущим Клыком и Свирепым Глазом и строил дальнейшие планы. Дикий кот стремился учесть все мелочи, ничего не оставляя на произвол случая.

— Мне нужен лучник. Но такой, который не знает промаха. Есть такой воин среди моих синих?

Рвущий Клык как будто ждал такого вопроса:

— Да и искать не надо. Вот он, тут. Мой братец попадет в крыло бабочки, клянусь. Другого такого не найдешь, правда, брат?

Свирепый Глаз похлопал по луку и колчану со стрелами:

— Лучше меня не найти, могущественный. Можете на меня рассчитывать.

Транн подцепил меткого стрелка хвостом и притянул к себе. Лапы Свирепого Глаза затряслись, когда дикий кот уставился на него злым взглядом.

— Если подведешь, я тебя изжарю по кусочкам. Вот что тебе предстоит сделать: ночью заберешься на гору.

Тайно, скрытно, чтобы никто не заметил! Спрячешься так, чтобы видеть место поединка. Если мне придется худо, убьешь барсука. Теперь иди. Брата возьми с собой, найди те хорошее укрытие. Смотрите, чтобы вас никто не видел!

Братья удалились. Транн обратился к Карангулу:

— Ты уверен, что этот корабль — самый быстрый во всем флоте?

— Да, могущественный, он летит быстрее ветра.

— Надеюсь, и команда на нем тоже лучшая?

— Да, ваше могущество.

— Позаботься, чтобы к полудню он был готов к отплытию. Если все пойдет наперекосяк, мне надо будет смыться без промедления. Все ясно?

— Ясно, ваше могущество. Все будет сделано.

Карангул вдруг почувствовал на своей груди острия трезубца.

— Постарайся, чтобы все было сделано на совесть, мой друг, не то пожалеешь о дне своего рождения.

Затем Транн отбыл на собственный корабль и провел остаток ночи в своем роскошном салоне.

Подслушивавшие снаружи Рвущий Клык и Свирепый Глаз подождали ухода дикого кота и вернулись. Карангул все еще потирал грудь.

— Вы все слышали? — спросил он братьев.

На физиономии Клыка отразились злость и обида:

— Каждое словечко, приятель. Никогда не думал, что Транн может такое говорить. Он, видишь ли, боится, что проиграет. Да стали б мы вступать в его войско, если б знали, что он может оказаться проигравшим? Мы со слабаками не связываемся!

Его брат согласно кивал головой:

— Точно, Клык. Поднимай якорь и давай сматываться, сразу, сейчас. Мы с этим судном справимся.

Карангул задумчиво повел хвостом:

— Не стоит торопиться. Послушайте меня. Если Транн уступит барсуку, убейте барсука. А потом пристрелите Транш. И все достанется нам троим.

— А вдруг он уложит нашего Транна на месте, сразу? Это выбьет из наших синих всякие мысли о сопротивлении. Что тогда?

Карангул вытащил из плаща две латунные серьги, продел их сквозь дырочки в ушах и ухмыльнулся:

— Тогда быстро скатывайтесь с горы — и сюда, я вас подожду. Тогда — снова пиратский промысел.

Рвущий Клык радостно потер лапы:

— Хо-хо-хо, лихой капитан Карангул. Тогда мы с тобой!

Дотти и ее друзья в это время строили свои планы. Слово держала Гренн:

— Нам нельзя сидеть сложа руки, когда наш лорд выйдет на поединок. Он нам отдал распоряжения, но своей головой тоже надо думать. Транн не имеет понятия о чести, ему ни в чем нельзя доверять.

Брог согласно кивнул: