– Ну вот, теперь легче, – сказал тот, почувствовав себя в относительно чистой воде. – Утонуть в море – достойная смерть для моряка, но увязнуть в тине – такого конца достоин золотарь.

Беглецы обогнули небольшой мыс и увидели огни.

– Фортонская тюрьма! – догадался Эрбель. – Давайте поплывем в эту сторону: островки тины останутся на западе, а здесь мы проплывем около двух лье морем, но нам доводилось проплывать и больше, когда от этого не зависела наша жизнь.

В эту минуту с понтона «Король Жак» взвилась ракета, затем раздался пушечный выстрел.

Это был сигнал, означавший побег.

Через пять минут такой же сигнал был подан из Фортонской крепости, после чего в море вышли три лодки с факелами на носу.

– Правей! Берите правее, иначе они отрежут нам путь! – крикнул Пьер Эрбель.

– А как же тина? – возразил кто-то.

– Мы ее уже миновали, – сообщил Эрбель.

Все пятеро плыли некоторое время в полном молчании, забирая вправо. В тишине стало слышно, как один из пловцов задыхается.

– Эй! – крикнул Парижанин. – Если среди нас завелся слабак, пусть объявится.

– Я совсем выбился из сил, – признался третий номер. – Дышать нечем!

– Ложись на спину! – приказал Эрбель. – Я тебя буду толкать.

Беглец перевернулся на спину и, передохнув немного, снова принял прежнее положение.

– Уже пришел в себя? – удивился Парижанин.

– Нет, просто вода ледяная, я закоченел.

– Да уж конечно, не тридцать пять градусов! – подтвердил Парижанин.

– Погоди, – проговорил Эрбель и, подгребая одной рукой, протянул третьему номеру фляжку.

– Я не смогу, – сказал тот, – держаться на воде и пить.

Парижанин подхватил его под мышки.

– Пей, – приказал он. – Я тебя пока подержу.

Третий номер схватил фляжку и отхлебнул раз или два.

– Ну, теперь жить можно, – облегченно вздохнул он и вернул фляжку Эрбелю.

– А Парижанину ничего не полагается за труды?

– Пей скорей! – поторопил Эрбель. – Мы теряем время.

– Если человек пьет, то времени он не теряет, – назидательно молвил Парижанин.

И тоже сделал два глотка.

– Кто еще хочет? – спросил он, подняв над водой фляжку.

Двое других беглецов протянули руки, и каждый из них подкрепил силы ромом.

Фляжка вернулась к Эрбелю, и он снова привязал ее к шее.

– А ты почему не пьешь? – спросил Парижанин.

– Я пока не замерз и у меня еще есть силы, – сказал Эрбель, – пусть все, что здесь осталось, достанется тому, кто устанет больше меня.

– Заботливый ты наш! – прокричал Парижанин. – Я тобой восхищаюсь, но подражать тебе не намерен.

– Тихо! – предупредил четвертый номер. – Впереди голоса.

– А говор бретонский, чтоб я пропал! – подхватил номер три.

– Какие бретонцы в Портсмутской гавани?

– Молчите! – оборвал Эрбель. – Давайте как можно ближе подберемся вон к той черной точке, что перед нами: мне кажется, это шлюп 33 .

Он не ошибался, голос доносился с той стороны.

– А ну, тише!

Все затихли, и скоро до них донесся шум весел и плеск воды.

– Давайте держаться от лодки подальше! – предостерег один из беглецов.

– На ней нет огней: нас с нее не увидят.

И действительно, лодка прошла в десяти саженях от беглецов, но их не заметили; однако те, кто в ней сидели, продолжали переговариваться с владельцем шлюпа.

– Смотри хорошенько, Питкаэрн, – говорил один голос, – и через час-другой мы вернемся с монетой.

– Не волнуйтесь, – донеслось со шлюпа (очевидно, это отвечал Питкаэрн), – я посмотрю как следует.

– Ах ты Господи! – пробормотал третий номер. – Откуда же в Портсмутской гавани соотечественники?

– Я тебе потом объясню, – пообещал Эрбель, – а пока мы спасены!

– Постарайся сделать так, чтобы это произошло как можно скорее, – взмолился третий номер, – у меня все занемело от холода.

– У меня тоже, – прибавил четвертый номер.

– Не волнуйтесь, – успокоил их Эрбель, – ждите здесь и постарайтесь, чтобы вас не отнесло течением, а остальное предоставьте мне.

Рассекая волну, словно дельфин, он поплыл к шлюпу.

Четверо беглецов старались, насколько могли, держаться рядом; они смотрели во все глаза и слушали во все уши, готовые действовать по обстоятельствам.