— Джинния! — подхватил стадион.

— Мария, — тихо сказал я.

Но Марк услышал и выхватил пистолет. Ближайший к нам мурид упал как подкошенный. Из-под хирки Дауда возник короткий автомат (не иначе как израильского производства). Принц положил еще троих членов Муридана. Они просто не успели опомниться.

А потом стадион накрыло тенью.

Я посмотрел вверх. Над нами плыла Дварака.

Раздались крики и снова выстрелы. Стадион был окружен. Наверху, на последних рядах, стояли пуштуны, от муридов, в общем-то, ничем не отличавшиеся, но державшие их под прицелом. Я понял: племя.

Через пять минут все было кончено.

— Мы выполнили твой приказ, Дауд-хан!

Принц важно кивнул.

Дварака плыла в сторону Кандагара. И нам туда же.

Но сначала Дауд потащил нас в ханаку благодарить пира за помощь и покровительство.

Санаи подозрительно посмотрел на Марию.

— Говорят, она джинния?

— Джинны тоже принимали ислам, — вступился принц.

— Она служит Махди так же, как и мы, — поддержал Марк.

— Ну что ж, одна праведная женщина стоит ста грешных мужчин, — сказал пир и впустил нас.

Торопиться не стали. Решили переночевать в ханаке. После вечернего намаза собрались у меня.

Мария много курила.

— Как тебя угораздило? — спросил я.

— Да для этих любая одинокая женщина, как бельмо на глазу. К тому же я не мусульманка. Раскусили.

— А как ты сюда добралась?

— Автостопом.

— Что?

— Нормально. Наврала, что я вдова и еду на могилу мужа. Подвозили только так. Жалели. Один даже предложил стать его четвертой женой — по примеру пророка. Это у них такая благотворительность. Давка, я просила тебя найти мне работу. Где работа?

По-моему, «Давку» передернуло от обращения.

— Это не так-то просто. Муридан запретил женщинам работать в СМИ. Сейчас, конечно, ситуация изменилась…

— Ладно, хватит базарить, — вмешался Марк. — Мария, мы завтра выезжаем в Кандагар. Ты с нами?

— Хм, куда ж денешься… С вами.

Дорога в Кандагар была столь же безлесной и рыжей, как все здесь. Впечатление дополняло осеннее запустение. Зато ясно, небо чистое, только над горами маячат небольшие белые облачка.

По дороге Дауд пытался заручиться моей поддержкой перед лицом Эммануила.

— Ты попросишь за меня, брат? Мы же ее спасли.

Сомневаюсь, нуждалась ли Мария в спасении. Давка пожал мне руку двумя руками, при этом он смотрел мне прямо в глаза.

— Петр, сделай это ради меня.

Я кивнул. Забавно, что принц меня о чем-то просит.

Мы преодолели не менее полдороги до Кандагара, когда услышали позади отдаленный гул.

Я обернулся. Над дорогой поднимались столбы темного дыма.

— Дауд, что это?

— Смерчи?

Это было только предположение, принц не знал.

— Надо бы свернуть с дороги, — добавил он.

Легко сказать! Слева рыжая гора, а справа обрыв. Мы прибавили скорость. Не помогло. Столбы увеличились в размерах, и под дымом засияло пламя.

Али — слуга Дауда, как я теперь понял, — тоже обернулся и во все глаза смотрел на огненные столбы.

— Джинны! — прошептал он.

Я усмехнулся:

— Вот человек, не испорченный европейским образованием.

Но, честно говоря, было не до шуток. Правда, горы сменило каменистое плато, и мы съехали с дороги. Нас начало нещадно трясти.

Столбы двигались уже вровень с нами. В основном по дороге, но захватывая метров по десять придорожного полотна слева и справа от нее.

Я стал считать: десять, двадцать… Бесполезно! Появлялись все новые. На нас пахнуло жаром.

Войско огня.

Войско? С огненными столбами начала происходить еще одна метоморфоза: они уменьшались в размерах и обретали плоть. По дороге действительно двигалось войско. Войско рослых воинов в алых одеждах и черных старинных доспехах с круглыми щитами на спине. С пиками и кривыми саблями. Они шли на Кандагар.

— Джинны, — повторил Али. — Я же говорил.

— Старомодное у них вооружение, — попытался сострить я.

— Ага, — мрачно сказал Марк. — Живой напалм.

Войско джиннов спускалось с гор и обтекало нас несколькими огненными реками. Нас не тронули. Только обветрело и обгорело лицо, словно на жарком южном солнце.

Джинны вошли в Кандагар, и Муридан исчез как-то сам собой, почти бесшумно и бездымно, только успев напоследок вякнуть по TV, что войско джиннов — войско Иблиса.

А Эммануил откровенно любовался,